Текст: Юрий Голышак
Я верил во все динамовские революции, которые были. Сколько начинала великая команда жизнь с понедельника – столько раз я понимал: жизнь прекрасна.А путь наконец-таки выбран тот самый. Самый светлый. Ни одна команда не ступает на новую дорогу с такой решительностью, как московское «Динамо». В этом – своеобразный шарм. Ни с кем не попутаешь.
Сегодня я заранее верю всему, что скажет главный прораб перестройки Константин Сарсания. Давно знаю Константина – человеку с такой харизмой попробуй-ка не поверь. Обволакивает Константин Сергеевич мягкими интонациями. В умении преподнести новость вчерашнего дня как сокровенное знание, предназначенное тебе одному, моментами превосходит самого Виктора Прокопенко. Разве что покойный Виктор Евгеньевич ко всем словам и приобнять мог доверчивого корреспондента за плечо, и перейти на драматичный шепот. Переходить на шепот Константину Сарсания ни к чему. Ему веришь и так.
Собирать команды-чемпионы ему не впервой – собрал уж «под ключ» «Рубин», и тот играет на заложенном фундаменте который год. Собрал «Зенит», путь которого был ярче и короче. Теперь собирает «Динамо», и я заранее готов поверить, что нападающий Воронин сильнее Кержакова. Раз Костя так решил. Это каким даром убеждения надо обладать, чтоб Дик Адвокат согласился консультировать «Химки». Какие слова надо говорить, чтоб пристроить футболиста Гахокидзе в ПСВ «Эйндховен» – и такой подвиг числится за бывшим агентом Сарсания. Я как-то расспрашивал Константина обо всем этом – он посмеялся воспоминаниям:
– Гахокидзе парень неплохой, но заниматься им дальше не было смысла. Во всем слушал своего дядю. А тот жил в Грузии и понятие имел небольшое, как дела ведутся. Посмотрел я на это: «Раз ты с дядей, Георгий, мне работать смысла никакого…» На том и расстались.
Всякая стена – немножко дверь, и это Константин Сарсания знает лучше всех. Мы встретились, помню, едва ль не на следующий день после ухода его из «Химок». Сарсания заехал позавтракать в «Балчуг» и меня пригласил – чаю выпить. От такого размаха я снова перешел с Константином Сергеевичем на «вы» – а тот и не заметил. Чувства юмора Сарсания не утратил. Через короткий смешок рассказывал о Будянском – который в «Химках» оказался не помощником. Где он сейчас, кто знает? Я в тот момент знать не знал, как самые большие начальники «Химок» предлагали в порядке штрафных санкций выписать футболистам кросс на много километров. А Константину Сергеевичу ехать следом на квадроцикле – и подгонять толпу бегущих теплым словом… К не успевшим остыть воспоминаниям Сарсания относился так, как и следовало относиться, – с юмором. За собственное будущее Константин был спокоен.
Если б на поле можно было выпускать двадцать человек одновременно – «Динамо» можно было бы признавать чемпионом уже сейчас. Потому что в нынешней команде не разберешь, кто должен сидеть на скамейке, а кто – играть. Уровень футболистов скамейки мало отличается от уровня играющих. Возможно, об этом тренер Кобелев и мечтал. Для Кобелева этот сезон будет большим испытанием – откуда-то из района Счетной палаты уже высказаны отчетливые пожелания выйти в чемпионы. Холодеет ли что-то в душе у Андрея Николаевича, когда слышит он этот негромкий голос? Когда листает газеты – и слышится откуда-то из-за строчек всем известная интонация председателя попечительского совета? И вспоминается такое доброе его лицо? Оттуда, сверху, вовсе не Борис Леонидович Пастернак вглядывается в турнирную таблицу. Там очень даже победу от пораженья отличают.
***
…Я верил в них всех, творцов динамовских революций. В того же Прокопенко. Даже родные люди в тренерские таланты Виктора Евгеньевича не верили так, как верил я. Если уж человек самого Булыкина заинтересовал футболом. Верю в людей с чувством юмора. Люди с таким чувством кажутся мне знатоками жизни. Кто-то из видных динамовцев последних лет мне рассказывал, как отправилась команда на кубковый матч куда-то на Кавказ. Прокопенко остался дома. А «Динамо» возьми да проиграй. Наутро зарядка. Прокопенко ходит вдоль строя. Играет желваками:
– Да-а, проиграли. Не оправдали. Что я вам могу сказать?
Команда, помнившая других тренеров, легко предположила, что говорят в таких случаях. Приготовилась.
– А скажу я вам вот что, – продолжил Виктор Евгеньевич, глядя куда-то сквозь строй. – На … нам этот Кубок не нужен!
***
Я верил в Федорычева. Легко, без усилий подпадал под обаяние русского ухаря-купца. Казалось, Алексей Михайлович запросто затянет «Дубинушку», будь в том нужда. Было в нем что-то легкое и лукавое – как не верить такому человеку? Да и было к тому же в его лице что-то от Де Ниро. И поступь такая – наркомовская… Как-то встретились мы в южных краях. Тихим утром акварельным.
– Зачем вам «Динамо»? – в лоб спросил я.
Но Федорычева ничем не обескуражить. И не с такими вопросами к нему подходили товарищи из комитета гражданской бдительности.
– Деньги – под ногами, – отчего-то развеселился он.
Я послушно посмотрел под ноги – и это обрадовало олигарха еще сильнее. Усмехнулся – глядя на меня как на бородатого старовера. Не способного понять, не готового оценить.
Денег под ногами я не обнаружил – там лежало, помню, только что-то по основной специальности Алексея Михайловича. Удобрения то ли минеральные, то ли органические.
Едва ли их можно было приспособить настолько толково, чтоб ради этого покупать футбольный клуб.
Закончилось все печально – олигарх Федорычев оказался звездой эпизода. Вполне мог бы высказаться Алексей Михайлович в духе Незнайки: «Не понимаете вы мою поэзию». Но верилось! Ох как верилось! Я верил в португальцев, которых едва ль не ежедневно подвозили на турецкий сбор «Динамо». С каждым из них мне пришлось делать интервью. Отчего-то все до единого были унылы. Позевывали. Фрешо сидел взъерошенный, будто орел с австрийского герба, Коштинья сосредоточено искал что-то в носу. Брат Манише, фамилию которого нынче и не вспомнить, провожал тяжелым взглядом всех курсирующих через холл дам. Не пропуская даже немецких пенсионерок с эротичными старческими пятнами по всему телу. Кто-то из этих португальцев впоследствии оказался натуральным туберкулезником.
Веселее всех новобранцев команды-звезды был Спахич, только-только получивший динамовскую майку. Майка осталась на память милым сувениром – через несколько дней Спахича отправили восвояси…
Все это напоминало веселую ватагу из Шервудского леса. Или оркестр дома ветеранов сцены – кому как приятнее. В один из тех потешных вечеров я заглянул в номер к Олегу Романцеву. Олег Иваныч, оттаяв после спартаковской отставки, казался самым человечным человеком. Толковал о своей любви к «Динамо». Команде и обществу.
– А Николай Петрович Старостин, – зачем-то я решил разогнать романцевское благодушие, – между прочим, ваше «Динамо» ненавидел. Как-то в раздевалке муху газеткой прихлопнул со словами: «У-у-у, «Динамо» проклятое…»
История известная. Я и не рассчитывал Романцева ею удивить. Он и не удивился, совсем наоборот. Заставил удивиться меня.
– Не. Может. Такого. Быть, – отчетливо выговорил Олег Иваныч голосом твердого искровца. Укоризненно поджал губы. Глядел так, будто нет на мне креста. Дело серьезное, понял я.
День спустя я прямо с ноутбуком явился в номер к Романцеву. Заверять заметку. «Это для меня очень важно», – уточнил он, сделав лицо ласковое-ласковое. Сели плечо к плечу. Олег Иваныч взялся за мышку. Водил по строчкам с величайшей осторожностью – будто минер, выбирающий между красным и синим. Я косился на него и думал – ничего более странного не видел. Сильнее Романцев удивил бы, только начав набивать эсэмэску. Прошло минут десять – Олег Иваныч вскочил и ахнул. Натурально всплеснул руками. Я замер – ничего на такую реакцию в заметке не тянуло.
– У меня же тренировка! – воскликнул Романцев и умчался. Оставив меня одного в прокуренном номере.
Через секунду и я пришел в себя – помчался следом с ноутбуком наперевес. По пути вырвав розетку. Возможно, Иванычу ее после вправили в счет.
…Мне было очень интересно, как заиграет та команда. Я верил, что случится волшебное. Не случилось. Олег Иваныч очень быстро уплотнил собой ряды безработных. Зато освоившиеся в Новогорске португальцы вели себя шумно, будто делили наследство. За годы до этого я верил в Газзаева. Даже в 74-летнего Константина Ивановича Бескова очень даже верилось. В том «Динамо» был особый колорит – до сих пор вспоминаю и вздрагиваю: Константин Иванович выходит из раздевалки мрачнее тучи. Стильное пальто, кепочка чуть набок – привет из 45-го. Ощупывает тяжелым взглядом стоящих у раздевалки, кому-то чуть заметно кивает – и растворяется в полумраке Петровского парка. Садится за руль «Мерседеса» с одними семерками на номерах – улетает прочь. Уж след простыл – а молчание все стоит. Это был высокий стиль. Лучшие игроки той команды катались на «девятках». А тут на тебе – «Мерседес». Да взгляд. И поступь.
Я-то, ни в чем не виноватый корреспондент, под взглядом Бескова чувствовал себя маленьким-маленьким. Вжимал голову в плечи. Представляю, что чувствовали футболисты – тем вечером проигравшие бог весть кому… В то «Динамо» очень верилось – и оно отвечало взаимностью. Выжимая из себя возможное и невозможное.
***
Не знаю, куда вырулит нынешнее «Динамо». И когда случится следующая революция. Кто будет прорабом, кто будет тренером. Но буду верить в нее точно так же, как верю сейчас. Во что-то же надо верить?
Автор – корреспондент газеты «Спорт-Экспресс»
| < < | > > |
|---|
