Станислав Черчесов
Интервью: Илья Казаков
Месяц назад главного тренера «Спартака» Станислава Черчесова отправили в отставку. За это время он успел «остыть эмоциями», выяснить, что у него, оказывается, подросли дети, и согласиться на первое и, хочется верить, последнее интервью в новом качестве – безработного.
- Почему вы так долго молчали после своей отставки?
- Должно было пройти какое-то время, чтобы оценить случившееся безэмоционально, со спокойной головой. Да хотя бы чтобы спокойно реагировать на любой вопрос. Эмоции после отставки – это, наверное, правильно, но я уже не в том возрасте, чтобы выплескивать их на публику. Да и вообще, не обязательно же что-то говорить. Когда все говорят, надо кому-то уметь и помолчать. Я даю людям возможность подумать самим. Если вы правы – какие проблемы? Любое решение клуба я одобряю, если оно пойдет на пользу. Но это время покажет. Хотелось, чтобы это было правильно. Чтобы не было обид. Чтобы я не пожалел, и клуб тоже.
- Но это же выглядит так, что вам нечего ответить на претензии и обвинения.
- А я вот не считаю, что молчание – знак согласия. И не считаю, что обязательно надо все разжевывать, объяснять взрослым людям. У каждого своя голова, если люди умеют анализировать, они должны понимать все самостоятельно. Анализ и эмоции – разные вещи, нужно и то, и другое в жизни, но в профессиональном футболе, по моему убеждению, эмоции не должны превалировать. Надо опираться на факты, на голую математику – очки, цифры, место в таблице.
- Вы и с игроками в последний период работы в «Спартаке» не очень-то, говорят, и общались. Я не футбольные темы имею в виду, а именно ситуацию, которая складывалась вокруг вас. Игрокам ведь нужно понимать, что происходит…
- Команда должна понимать, что главный тренер адекватен и что любая проблема должна быть известна лишь главному тренеру и тому, кто в нее вовлечен, что интимные вещи не выносятся на улицу – тогда есть доверие. Какие-то вещи не разжевываются, понимаете? Если все объяснять, то человек начинает деградировать как личность.
- Тема расставания с командой отболела?
- Да, особых эмоций нет уже. Надо все принимать достойно. Спокойно. Решение принято, его надо выполнить и не сходить с ума.
- Как вы поступите, когда будете подписывать новый контракт? На какие грабли уже не наступите?
- Мне еще предстоит разобраться, что было нужно «Спартаку». У меня тут до сих пор нет понимания. Я знаю, например, что могу сделать из молодого игрока фигуру того уровня, что требовался моему клубу. Но если «Спартаку» нужно первое место здесь и сейчас, значит, я должен был работать с готовыми игроками, так? А линия клуба была четкой: надо растить своих, не надо покупать дорогих извне. Я ее выдерживал: Паршивлюк, Филиппенко, Дзюба, Прудников, Баженов с Павленко при мне попали в сборную, Шишкин вернулся в состав. Я понимал, что 2008-й должен стать переходным годом. Что нельзя сделать новую команду, особенно такую, как «Спартак», без шероховатостей. И, если взять голую арифметику, мы шли достойно. Мы с молодым, доморощенным составом не снимали результат с повестки дня. Травм хватало, но все равно выходили из ситуации. И я был спокоен, честно говоря. Видимо, мне нужно было четко обозначить свою позицию: или растим свою команду, или покупаем дорогих игроков и тогда от меня требуют сиюминутного результата. Я этого не сделал. У меня было и есть желание тренировать, расти, доказывать. Есть тренерское эго – это помогает не превратиться в «десять процентов». Я и доказывал.
- «Спартак» рассчитался с вами? Ведь некоторое время после отставки вы все равно юридически числились главным тренером.
- Все закрыли. Встретился с Федуном недавно, говорили в течение часа. Два года все проблемы обсуждались нами спокойно, и сейчас объяснились нормально. Нам придется расстаться, чтобы почувствовать, нужны ли мы в будущем друг другу. А если я в клубе остаюсь, значит, расставания не было и не было шага вперед. Пока официального развода нет, люди не в силах понять, что они получают друг от друга. Мы говорили на разные темы. В спорте случается всякое, часто независимо от нас. Мы расстались. Но расстались со взаимным уважением.
- Не думаете, что ваши проблемы были связаны с тем, что у вас, как почти у любого отечественного тренера, не было своего менеджера, своего пиарщика – что совершенно естественно для иностранного специалиста?
- Может, и нужны такие люди. Не думаю, что пиар мог бы изменить что-то – как в анекдоте про двух мышек, белую и серую. Да и не хотелось бы, чтобы пиар делал тренера Черчесова, а не турнирная таблица. Хотя многие претензии мне непонятны по сей день, например, когда кричат, что игры нет. Раскройте глаза: мы забили больше всех! До сих пор Веллитона нет в составе, а он в числе лучших бомбардиров чемпионата. Должна же быть объективность, в конце концов…
- Не считаете, что многие претензии к вам возникли на фоне недовольства людьми, с которыми вы ассоциировались, – Шавло и Берецки?
- Надо мух от котлет отделять. Я – это я. Они – это они. Но мы в одной связке были. Публично претензий к ним я не предъявляю.
- Дебют Лаудрупа чем отличается от вашего дебюта в «Спартаке»?
- Я бы не стал это обсуждать. Просто пожелаю датчанину плодотворной работы.
- Чем заняты сейчас?
- Фитнес, футбол, семья. С удивлением обнаружил, что парень вырос. Оказывается, девочка заканчивает школу, а я думал, она еще маленькая
| < < | > > |
|---|
