Текст: Илья Казаков
Пресс-атташе сборной России и постоянный автор Sportweek Илья Казаков написал книгу «Настоящая сборная, или Феномен Хиддинка» – и наделал ею столько шума, что 6 октября на презентацию съехался весь отечественный футбольный мир во главе с главным героем Гусом Хиддинком.
Обычно люди, находясь при исполнении, не очень-то разговорчивы. Казаков решил не ждать, пока состарится, и взялся за книгу сейчас, когда практически все действующие лица, включая и самого Илью, работают на тех же должностях, что и в описываемый период (2006–2008). Это, таким образом, не мемуары человека, который в силу близости к команде когда-то знал о ней больше обычного журналиста. Это – большой и качественный репортаж, как если бы Sportweek заказал Казакову текст про сборную и не ограничивал в объемах. Но с объемами, сами понимаете, туго. Поэтому публикуем небольшой отрывок из книги – про то, как наша доблестная команда перед выездной игрой в Македонии отправилась тренироваться на сочинскую дачу Сталина и какими приключениями это все обернулось. Полный текст – в книжных магазинах вашего города.
* * * * *
Слава Проценко, человек уникальный для нашего футбола – способный организовать для любой команды тренировочный сбор на таком уровне, что останется только руками развести от восхищения, не может скрыть своего удивления той историей и поныне.
– Он же сам туда летал базу смотреть. Ему все показали, и он вернулся в Москву совершенно довольным. Удивительно! Ведь у каждого тренера свои заморочки. Я четко знаю, что от отеля нужно Газзаеву и что – Бышовцу. Что потребует Романцев, а что – Семин. Критерии ведь совершенно разные! Как же можно было соглашаться на то, что Гусу однозначно не подойдет? При том что они оба голландцы, постоянно на связи. Не понимаю…
Он – это Йоп Алберда (в 2006 году – менеджер российской сборной. – Ред.). В сентябре слетал в Сочи, познакомился с «Зеленой рощей», и увиденное на бывшей сталинской даче ему очень даже понравилось. Так и рапортовал: можно заселяться. Ну, сборная и полетела
по утвержденному маршруту…
* * * * *
Гус знал, что «Зеленая роща» – бывшая сталинская дача. Разумеется, предполагалось, что команда разместится не в покоях вождя народов, а в соседнем корпусе – но все равно было интересно и забавно. В аэропорту Адлера прямо у трапа самолета команду поджидали автобус и лимузин кремового цвета, возле которого застыли двое мужчин среднего возраста и представительского вида. Хиддинк от чести быть доставленным в отель ВИП-транспортом отказался, пояснив, что должен постоянно находиться с командой, и, забравшись в салон, мигом окрестил пышноусого водителя Сталиным. Отдаленное портретное сходство действительно наблюдалось, и тренер веселился как подросток, обращая на это внимание всех находящихся поблизости.
Но стоило тронуться в путь, как веселье потихоньку начало исчезать. По приморскому шоссе автобус катил верные 60 км/ч, не превышая эту скорость ни на каплю. Гус сначала удивился черепашьему темпу, потом начал подшучивать, затем уже – понимая, как команда устала от такого растянувшегося во времени дня со сбившимся графиком, – стал подгонять шофера: «Stalin, go! Go!» Сталин не реагировал. Махнул рукой на какой-то дорожный знак, когда Корнеев перевел на русский указание главного тренера. И продолжил идти по трассе с прежней скоростью. На подъезде к «Зеленой роще» ждала еще одна напасть. Под вечер узкая дорожка, ведущая в гору, немножко заиндевела – и водителю пришлось проявлять мастерство, разворачиваться, подавать назад, протискиваться. Наконец он справился с непростой задачей, и команда, высыпав из машины, начала разбирать чемоданы.
– Ужин прямо сейчас. Все готово!
Кричал, разумеется, доктор Гришанов. Ответственный не только за здоровье команды, но и за ее меню тоже. То, насколько уморились футболисты, показала наступившая после объявления тишина. Обычно Андрей Викентьевич объявляет игрокам: «Ужин в двадцать ноль-ноль!» И сразу в него летят крики: «Во сколько-во сколько?» – «В двадцать ноль-ноль!» И тут же новая волна подколок: «В двадцать ноль-ноль или в восемь вечера?», «В двадцать ноль-ноль по какому времени?» Гришанов, которого Бородюк называет «интеллигентом в седьмом поколении», машет рукой на подопечных – мол, а ну вас. А тут тишина. Непривычная…
Побросав вещи в камере хранения, команда – привыкшая к питанию на пятизвездочном уровне – оказалась не в ресторане, а в столовой. Руководство, персонал, повара «Зеленой рощи» старались встретить сборную как можно приветливее и гостеприимнее, но все равно это был только пансионат. Явно не пятизвездочный. И еда тоже была не на пять звезд – пусть обильная, разнообразная. Но… другая.
– Гус, – крикнул, ерничая, Аршавин. – Back in the USSR!
Хиддинк был ошарашен увиденным. Молчал. Бородюк вспоминал сборы советского времени. Корнеев удивлялся вслух. Гришанов требовал убрать салаты с майонезом, заменил одну из официанток. Команда ела. Ела стремительно, словно дети из многодетных семей. Атмосфера все ощутимее напоминала пионерлагерь. Это ощущение усилилось, когда игроки, прихватив фрукты, потянулись к выходу – практически одновременно.
– Завтрак в десять! – крикнул массажист Насибов.
Часы показывали первый час ночи.
* * * * *
Рядом со столовой стояли две витрины-холодильника, отдаленно напоминавшие формой пианино. Выставленный в них ассортимент поражал разнообразием: от пепси-колы до каких-то народных целительных средств вроде растирок из порошка «натуральных камней». Сбоку на специальной стойке висели еженедельники с соблазнительно извивающимися девицами на обложке и почему-то шерстяные носки ручной вязки. Легенда, как называют в сборной ее многолетнего массажиста Олега Соколова, проходя в сторону лифта, остановилась на полпути, засмотревшись на витрины. Шевелила молча губами, то ли прицениваясь, то ли вспоминая что-то из своего богатого футбольного прошлого, где были и Лобановский, и Бесков, и Романцев.
– Ну вот, – к однополчанину подошел Гришанов, – если вдруг лекарства кончатся, прямо здесь и докупим.
И посмотрел своим скептическим взглядом на растирки. Они переливались всеми цветами радуги.
* * * * *
Хиддинк, выйдя с ужина, первым делом осведомился у администратора пансионата про бар, видимо, надеясь обрести привычное расположение духа парой чашек капуччино.
– Да вот же он, – сказал администратор. И вежливо показал ладонью на одинокий круглый столик с четырьмя металлическими стульями, разместившийся аккурат между витринами-холодильниками и комнатой хранения багажа. Гус сделал несколько твердых шагов, сел за столик с видом человека, которого в этой жизни уже ничего не могло поразить, и заказал капуччино.
– Капуччино нет, – любезно прозвучало в ответ. – Можем сделать кофе по-турецки.
Тренер был уже согласен и на кофе по-турецки. Помощники заказали себе по кофе тоже, а Йоп опрометчиво попросил еще и бокал лучшего местного красного сухого вина. Когда принесли кофе, рядом со столиком неведомо откуда возник человек в спортивном костюме радостно-пестрой расцветки. Угадывалось спортивное прошлое. В руке у него был стакан с водкой. Гуса он узнал сразу и остановился в радостном подъеме.
– Хиддинк? – спросил он с интонациями волка из «Ну, погоди!». – Гус Хиддинк?
Гус, кажется, даже не кивнул. Он вообще не любит пьяных, а уж тем более навязчиво пьяных. Окружающие уже хотели отправить товарища спать, а то и подальше, но он сам решил не задерживаться.
– Я журналист! – сказал он. – Твое здоровье! Мы тебя уважаем!
И хлопнул стакан чуть ли не в один глоток.
– Журналист? – переспросил тренер.
– Начинающий! – сказал журналист и исчез за поворотом.
Больше мы его никогда не видели.
* * * * *
Номера в пансионате напоминали о мечтах советских трудящихся конца семидесятых. Просторная комната. Длинный балкон в сад. Холодильник. Ванная с двумя сиротливыми полотенцами. Телевизор. Кровать с тонким серым шерстяным одеялом в полоску. Хиддинк, кажется, мог просидеть в баре свой привычный вечерний лимит – около часа, а то и больше. Если бы не слезы, неожиданно навернувшиеся на глаза главного тренера. Вызванные каким-то непонятным запахом. Ночная уборщица, не дожидаясь, когда разойдутся гости, принялась за мытье полов. Если у советских людей давно выработался иммунитет к хлорке, европейцам этот запах все еще был в диковинку. Гус не выдержал, встал и сказал, что пора спать. Ему пожелали доброй ночи, сказав напоследок не «пока», а «до завтра»: «See you tomorrow, Guus!» Чувство юмора у тренера фантастическое. Он оглядел неспешным взглядом свой штаб и ответил: «Если это завтра наступит».
В номере голландского специалиста ждали новые испытания. Телевизор показывал два федеральных канала и три краевых, отказавшись порадовать тренера BBC или CNN. Найти выключатель у стационарной лампы оказалось задачей не слабее теоремы Ферма. А шторы задергивались, только если у тебя имелся опыт, как двигать держащие их крючочки по направляющей штанге карниза. Йопу же, как это выяснилось утром, местное вино не понравилось.
* * * * *
Утром персонал сборной, равно как и тренерский штаб, в силу привычки решил поплавать перед завтраком. Бассейн был летним, открытым. На дне лежали листья, нападавшие с окрестных деревьев. Некоторые еще не успели утонуть, плавали на поверхности. Где то вдалеке распевались вороны. Вернувшись в отель, Хиддинк не выдержал, вызвал машину и поехал с несколькими сопровождающими в лучший отель города – «Radisson Лазурную». Зашел в холл, увидел знакомый пейзаж, вдохнул доносящийся из лобби аромат свежемолотого кофе и сказал только одно слово: «Европа!» Команда завтракала, недоумевая, почему в столовой нет главного тренера. Версии высказывались самые смелые. В основном в шутках сквозило соболезнование. Шум стих, стоило Гусу появиться в дверях. Он прошел в центр зала и быстро заговорил на английском. Переводил Корнеев.
– Доброе утро, парни. Вы – сборная России. А у сборной страны должны быть самые лучшие условия. Поэтому я принял решение: сразу после завтрака мы переезжаем в другой отель, который нам подходит.
Футболисты восторженно загудели. Им понравилось, что Гус оказался на их стороне, что он решил позаботиться о них, что пошел на конфликт, показывая свою силу и не думая о цене вопроса, не думая о том, что будет дальше. Это была еще одна победа Хиддинка, еще один кусок отвоеванной им территории. Перед Эстонией он сделал то, что казалось невозможным: ограничил пребывание президента РФС в раздевалке перед матчем до нескольких минут. Да потом еще и, не задумываясь, рассказал об этом в прессе: «В международном футболе принято, что за полтора часа до игры президент говорит игрокам: «Удачи!» – после чего выходит из раздевалки, и футболисты могут сконцентрироваться на игре. У мистера Мутко же энтузиазма столько, что он возвращается и возвращается в раздевалку. И, конечно, в какой-то момент мне приходится вежливо просить его покинуть ее, позволить игрокам готовиться к матчу. Они и так знают, что должны делать».
Сборная привыкала видеть в Гусе человека, уверенного не только в себе, но и в том, что он делает. Уверенного, что его слово – закон. Это, естественно, развивало внимание и ответственность к тому, что он говорил, у самих футболистов. Но проблемы, с которых начался сбор, как выяснилось, были еще только цветочками…
| < < | > > |
|---|
