Примерно в такие же, как и сейчас, дни ранней весны, но, увы, уже достаточное количество времени тому назад автору этих строк довелось готовить дипломный проект для защиты по завершении учебы в ВУЗе. Какое, спросит читатель, это имеет отношение к итогам только что завершившейся белой олимпиады в Ванкувере?
А вот какое. Проект дополнялся исследовательской частью, и сутью ее было создание искусственной ледовой поверхности с заранее спланированными характеристиками трения. В частности, речь шла о санно-бобслейном желобе и создании в нем идеальных условий для скольжения спортивных снарядов. Тема была довольно «горячей» – как раз в то время отечественный бобслей испытывал подъем, до завоевания первого (и, к сожалению, единственного пока) золота в этом виде оставалось совсем немного, достраивалась трасса в латвийской Сигулде.
Сейчас, когда наши бобслеисты, саночники и скелетонисты ухитряются на устаревшей технике в общем-то на равных конкурировать с мировыми лидерами – немцами, австрийцами, канадцами, американцами, я невольно вспоминаю ту давнюю работу. Не то тобы я полагаю себя обойденным славой – избави Боже! Та работа была студенческой, для достижения серьезных результатов требовалось минимум два-три года углубленных исследований на уровне кандидатской диссертации. Но знаю совершенно точно, что в моем вузе если подобные исследования и велись позже, то востребованы не были. Как не были нужны и многие другие работы (в том числе и гораздо более серьезные и глубокие) по спортивно-технической тематике.
А теперь вернемся в Ванкувер. Бронзовый призер Игр в соревнованиях скелетонистов Александр Третьяков прямо сказал, что его олимпийская медаль состоялась только потому, что ему тренер успел вовремя передать новые полозья для саней, которые везли экстренным порядком – через половину земного шара с нарочным. А сами сани для него изготавливает Дайнис Дукурс, директор уже упомянутой трассы в Сигулде, отец двух скелетонистов, входящих в элиту этого вида спорта, прямых конкурентов Третьякова. В России никто такие сани не делает. Про мучения бобслейной сборной России, наверное, злишне напоминать. Надежные, но устаревшие «Зингеры» или инновационные, но рискованные «Виммеры» – какая, собственно, разница, когда это высокотехнологичное изделие привозят из-за рубежа? Да еще и обслуживают иностранные инженеры и механики?
Неделю назад на страницах журнала мы вели разговор об инфраструктурном отставании России в зимних видах спорта накануне Сочи-2014. Отставании драматическом, но не фатальном. В конце концов, строить сложные в инженерном плане сооружения, такие, как трамплины и желоба, ударными темпами у нас еще умеют. Гораздо страшнее отставание научно-технологическое. Это только на первый взгляд оно выглядит временным. Кажется, ну что там – сани для скелетона? Профилированный пластик и полозья. Стоимость такого наряда – $10 000 максимум. Кстати, именно такие – элитные – сани конструирует один из сильнейших скелетонистов мира британец Кристиан Бромли. Сам конструирует, сам ездит, сам побеждает. Любопытный факт: Бромли – питомец британского ВПК, до прихода в скелетон он работал в известной компании British Aerospace. Что будет, если против такого одиночки бросить мощь нашего недозагруженного ВПК? Да еще гарантировать госзаказ – под Сочи-2014?!
Проблема первая – современная высокотехнологичная спортивная индустрия сосредоточена в основном в малом и среднем бизнесе, том самом, что у нас наиболее стеснен в средствах и возможностях самореализации. На фирме братьев Зингеров работает несколько десятков человек, у Виммера и того меньше. Бромли, как мы выяснили, вообще одиночка. Не кустарь, конечно, но все-таки... Всем так удобнее. У них – там, на Западе – системы технопарков, кредитования инновационных разработок и смычки науки и производства (в том числе и среднесерийного) отлажены годами и десятилетиями. Не будем углубляться в детали, касающиеся развития банковской структуры, законодательства и пр. Так вышло разумнее: спорт высших достижений – малый бизнес, производство спортивных изделий для оздоровления нации – крупный, adidas, Fisher и прочие разные Nike с Reebok. И, чтобы добиться чего-то самим, нам надо сначала озаботиться здоровьем собственного малого предпринимательства.
Но есть и вторая проблема, еще более угрожающая. Обращусь (уж извините) опять к собственной памяти. Лет 15 назад мне довелось постигать азы горнолыжного спорта под руководством Вячеслава Борисовича Мельникова, замечательного тренера и чуткого педагога, ныне уже покойного. Мельников, неоднократный чемпион страны и участник первой для нашей страны зимней Олимпиады 1956 года, был влюблен в свой вид спорта страстно и знал о нем, кажется, все. Проводя семинар для инструкторов, обучавших новичков в одном из пансионатов, он рисовал схемы с векторами силы, действующей на горнолыжника при том или ином повороте, объяснял схемы действия нейронов и т.д. Инструкторы зевали, вежливо кивали через полудрему. Господи, как сейчас не хватает Мельникова – с его векторами, тензорами и мудреной наукой побеждать не только силой мышц, но и силой разума... Не тогда ли из-за невнимания к научному обеспечению тренировочного процесса мы потеряли целое поколение спортсменов, которое могло бы в Ванкувере конкурировать с Линдсей Вонн и Боде Миллером?
В 1912 году Россия с помпой направила на Игры в Стокгольм внушительную делегацию, а та потерпела сокрушительное поражение, которое было названо современниками спортивной Цусимой. История повторяется, и отнюдь не в виде фарса. Дальнейшее пренебрежение наукой и новыми технологиями может обернуться уже не фарсом, а трагедией.
| < < | > > |
|---|
