Федор Емельяненко
Интервью: Юрий Голышак
Фото: Александр Таран
Федор Емельяненко, один из самых известных русских в мире, краснел как мальчишка. Сколько ни работай с ним имиджмейкеры – Федор остается Федором. Хорошим парнем из Старого Оскола. Чем-то напоминающим великого хоккейного вратаря Коноваленко. Спрашивали того дотошные корреспонденты: «Расскажите о своей методике подготовки. Как вы играете?» Коноваленко задумывался. Морщил лоб. Переспрашивал, будто на экзамене: «Методика? Мне бросают, я ловлю…»
Федор много лет выступает в боях без правил. Против него выходят люди на три головы выше, в три раза мощнее – и проигрывают. За эти много лет Емельяненко-старший не проиграл ни одного боя. Есть в этом что-то волшебное. Великие мастера смешанных единоборств выходили против Емельяненко – и проигрывали. Злились, выходили снова – и проигрывали по второму разу. Не в силах понять загадку этого русского росточком метр восемьдесят три.
Я ставлю диск – и снова пересматриваю его бои с Ногуэрой и Кро-Копом, легендарными бойцами. Так же, как они, не могу понять секрет. Снова и снова отматываю назад. Вот Федор уж посинел, кажется, под чьим-то могучим телом, вот кто-то берет его на болевой. Не проходит и секунды – Емельяненко выворачивается, и уж от его болевого не уйти никому.
**
Федор Емельяненко давал пресс-конференцию в здании «Московского комсомольца». Было бы очень занятно, сиди за столом Емельяненко один – но тут, по счастью, были и другие причастные к его скорому бою с Бреттом Роджерсом. Больше говорили они. Емельяненко шарил взглядом поверх крепких корреспондентских голов. Корреспонденты смотрели на Емельяненко во все глаза. Ловили каждое слово – а Федор, если и брался за микрофон, говорил все тише и тише. В конце концов перейдя на драматический шепот. Барышня, оказавшаяся со мной рядом, вполголоса отыскивала в Федоре что-то от артиста Безрукова. Сила наша в Руси, в березоньках. Отсидев положенный час в президиуме, Емельяненко оказался в окружении. Через такое не прорвешься, будь ты тысячу раз чемпион.
Я отлучился на пять минут, не больше – и та же дама встретила меня волнующими впечатлениями:
– Ты столько прослушал! Я говорила с ним о Воланде! Он так, так хорошо говорит!
– И о чем же? – сухо поинтересовался я.
Дама замялась:
– Говорит, что всегда готов к поражению…
Как занятно, подумал я.
**
А кто-то, почти прижав чемпиона к редакционной стене микрофоном, гнул свое. Незамысловатое: – Ваш бой будет транслироваться по федеральным и спутниковым каналам, интернету. Что-то пожелаете людям, которые будут за вас переживать?
Федор задумывается на пару секунд. Отчего-то смотрит в упор именно на меня – хоть задавал вопрос кто-то по соседству. Под тяжестью чемпионского взгляда я чувствую себя хорватом Кро-Копом, которого когда-то Федор колотил без устали. Наконец Емельяненко роняет скупое:
– Спасибо этим людям большое. Очень дорожу их поддержкой. Пусть и дальше болеют за меня.
Корреспонденты боевито желают удачи. Федор улыбается поощрительно. Кто-то из толпы пишущих отходит в сторонку – и на его месте немедленно образуются два новых корреспондента. Толкуют, как положено, об отсутствии травм, о российском гимне. Заставляя чемпиона стесняться сильнее прежнего. Я вглядываюсь в Емельяненко, с которым встречался и прежде. У Федора усталые интонации и добрые глаза. Крутись вокруг меня столько людей – я бы смотрел на мир совсем по-другому. Кто-то сует на подпись журнал, кто-то майку, ктото перчатки с обрезанными пальцами.
В сторонке, рядом со мной, пристроились люди восточного происхождения. Я вспоминаю, какая у Емельяненко популярность в Японии и Корее, – и вот, пожалуйста, иллюстрация. Восточные люди смотрят, расширив глаза. Двое мужчин и девушка небесной красоты. Почему так несправедлив мир? Я смотрю на нее, она – на Федора, Федор шарит взглядом поверх голов. Что ж настолько интересное творится на улице 1905 Года? К тому же она не говорит по-русски. Прямо на лице написано – нет, не говорит. Зато в руках свертки с подарками.
Федор смиренно фотографируется со всеми. Некоторых даже приобнял могучей рукой. Руку пожимает Великий Чемпион мягко – как бы никого не сломать. Приложись он хоть вполсилы – у многих в этом зале были бы пальцы как у комментатора Маслаченко.
– По Токио с Федором не пройти – такая популярность! Если б не бился, мог бы стать профессиональным актером! – горячился кто-то у микрофона.
Емельяненко, хранивший непроницаемость, усмехнулся и покачал крупной головой.
**
Сбоку на Емельяненко с настырностью Кро-Копа наседал неопрятный человек с кассетным диктофоном. Кажется, из какой-то сибирской многотиражки. Могу предположить, что добирался до пресс-центра он в плацкартном вагоне. Человек живо интересовался мнением Федора по самым разным вопросам. Тот, отвечая, старался на господина с кассетником не смотреть. Кто-то из свиты прыснул.
– Вы могли бы рассказать, как были носителем олимпийского огня? – пригнувшись, заглянул он Федору в глаза. И, не дождавшись ответа, энергично продолжил: – Какую дистанцию вы проходили? Какие эмоции при этом испытывали?
– Я затрудняюсь насчет дистанции, – решился Емельяненко.
– Я имею в виду – географически, – строго уточнил обладатель ретродиктофона.
– Я нес огонь в Санкт-Петербурге.
– Какие эмоции у вас были?
– Какие? – с печалью переспросил Федор. – Самые положительные.
Помолчав секунду, еще печальнее уточнил:
– Радостные.
Кого-то интересовали успехи Емельяненко в боевом самбо. Кстати, если в боях без правил Емельяненко не проигрывал вообще, то в боевом самбо недавно потерпел первое в жизни поражение. Некоторые из корреспондентов даже знали, от кого именно. Услышав фамилию того болгарина, Благое Иванова, Федор улыбнулся:
– Бывают у нас ошибки. Бывает, мы оступаемся.
И замолчал. Молчал и корреспондент. Потом решился прервать паузу:
– Понял.
– Так-то, – добавил одними глазами Емельяненко.
И вдруг решился на Речь:
– Мне хотелось сняться в кино, попробовать себя. Из-за этого недостаточно подготовился к тому бою. Где-то расслабился, потому что до болгарина сражался с ребятами послабее. Да и к тому же турнир был любительский, я боялся кого-то травмировать руками. А в самой борьбе… Иванов – очень хороший борец. Чемпион Европы, призер мира. Да и партер в боях смешанного стиля совсем другой, чем в боевом самбо.
– Вот с этого места поподробнее! Ваш взгляд! – оживился кто-то, профессионально подкованный.
– На мой взгляд, – решился Федор, – самбо – замечательный вид спорта. Из него легче всего перестроиться на бои смешанного стиля. Но все равно борьбу надо менять полностью. Ломать стиль.
– Так что насчет специфики партера? – жаждал тонкостей господин.
Емельяненко вздохнул тяжело. Обвел глазами зал. Кто-то сворачивал вещи, кто-то штурмовал небольшой банкетный столик.
– Для моих товарищей по оружию главное – боевое самбо. А для меня важнее смешанное единоборство. Бой без куртки. Стараюсь быть в постоянном поиске, чувстве борьбы. Без куртки – совершенно другая борьба, – на всякий случай уточнил Емельяненко. – Совершенно другие приемы, совершенно другое чувство соперника. В самбо такого нет. Например, в боях можно опуститься в партер, работать только там. Поединок самбо – всего 5 минут и проходит обычно в стойке.
Кто-то вспомнил про Ван Дамма. Куда же без него.
– Вы собирались сниматься в фильме с Ван Даммом…
– Я не собирался, – усмехнулся Федор, дав понять – может, это Ван Дамм собирался. Так и оказалось.
– Переговоры велись, у Ван Дамма было желание. Насколько я понял, не договорились об условиях.
Емельяненко украдкой взглянул на часы. Ему казалось, конец экзекуции близок. Как же он ошибался. В этот самый момент из-под руки телевизионщиков к чемпиону поближе пробрался кто-то заикающийся. Выстрелил цепью вопросов. А может, вопрос был один-единственный – просто показался мне цепью. Некоторые остались неоконченными:
– Сопоставима популярность в Америке вашего вида спорта… вообще, как сами себя называете… вас не обижает, что это «бои без правил», допустим?
Федор допускал и не такое. Человек тем временем подытожил совсем уж неожиданным:
– Как вам удобнее?
– Бои. Смешанного. Стиля. – почти по слогам выговорил Емельяненко. – Смешанные. Единоборства. Бойцы разных видов единоборств встречаются именно у нас, пробуют силы. Являются представителями своих видов. Своих видов техник.
Интересовавшийся не удовлетворился услышанным – и энергично продолжил. В нем тоже жил дух Благое Иванова, судя по всему. Казалось, Федор под шквалом вопросов протянет недолго.
– Сейчас ни о чем не жалеете? – внезапно понесло в нравственную философию корреспондента.
Федор упрямо покачал головой. Ничего не ответил.
– У братьев Кличко есть мечта – собрать все титулы в мировом боксе. У вас нет ничего похожего – собрать титулы? – порадовал кто-то разнообразием.
– Нет. У меня такой мечты нет, – сухо ответил Федор.
– А у вашего брата Александра?
– Спросите у него.
– Скажите, вы получили благословение на бой? – оживился человек в эмигрантском пиджачке. – Или это не нужно?
– Мой духовник – отец Андрей, протоиерей, поедет со мной. И, думаю, благословит на матч. Он тоже из Старого Оскола.
– Вы к Богу пришли до того, как стали заниматься спортом?
– Я был не настолько верующим. Ведь действительно верующих людей в России – очень маленький процент. Люди ходят в храм по субботам и воскресеньям – так же ходил и я. Ставил свечки по праздникам.
– И когда все изменилось? Когда стали активно верующим?
Федор усмехнулся, не выдержал:
– Я думаю, нет «активно верующих». Есть люди, которые знают, как должны жить. Чтобы не забывать связь с Богом, – Емельяненко перешел почти на шепот.
– Все-таки когда вы для себя осознали? – не унимался человек. Непонятно, с какой целью. Будто собирался вовлечь чемпиона в альтернативную веру.
– Года два у меня не было большой веры, – решился Емельяненко. – Но в какой-то момент прислушался к своей совести. Постарался не идти с ней вразрез.
– Вы к другим вероисповеданиям лояльны? – хрипло осведомился репортер.
Емельяненко пожал плечами и рассмеялся.
– Можно вас пригласить к камере поближе? – пробралась к Емельяненко дама с микрофоном. – А то здесь так много прекрасных мужчин…
Один из прекрасных мужчин барышне договорить не дал.
– А вы не могли бы рассказать об армейской службе? – вызывающе громко уточнил он.
– Что вас интересует? – устало посмотрел на него Емельяненко.
– Как вообще служба проходила, – охотно разъяснил тот.
– В горячих точках я не был. Служил два года, год в пожарной части, потом – в танковой дивизии.
– Спасибо, – ответил человек.
Но Федор неожиданно увлекся рассказом:
– Слава Богу. Я очень рад, что служил. Очень!
– Спортом в армии продолжали заниматься?
– Продолжал – насколько это возможно. Ходил в спортзал, ворочал штанги. Больше ничем заниматься возможности не было. Это же не спортрота была.
– Наверное, и в армии к вам отношение было уважительное, – заметила дама. – Потому что сильных людей уважают везде.
Федор чуть покраснел:
– Я бы не сказал, что был настолько уж сильным… Уважали меня там не за то, что я дзюдоист. Немножко за другое. Спорт укрепляет характер.
Федора провели по газетным коридорам. В другое время он смотрел бы на эти стены с куда большим интересом – но сейчас, казалось, усталость заслоняет все. Мы сели в редакционном кафе. От чая Емельяненко отказался.
– Вы меня когда-то поразили, назначив место для интервью – Курский вокзал. Приехали на обычной электричке из Тулы, никем не узнанный.
– Не будем об этом, – поморщился Федор. Кажется, такие подробности в имидж чемпиона не очень вписываются.
– Популярность вам досаждает?
– Проходит мимо меня. Не обращаю внимания.
– Сегодня вы выслушали много чепухи. Какой-то вопрос особенно удивил?
– Да нет. Обычных людей все интересует. Да, бывают интересные интервью, а бывает, что вопросы поступают такие…
– Какие? – оживился я.
– Одинаковые, – сыграл в политкорректность Емельяненко. – Сколько людей – столько вопросов. У каждого найдется свой.
– Во время съемок фильма – самый сложный для вас момент?
– Ждать! Все время ждать! О каком фильме, кстати, вы говорите? Если недавнем, так это не совсем фильм. Просто приезжали ребята с американского канала, им дали задание снять обо мне материал. Будут делать документальное кино и показывать в США. Перед самым боем.
– Есть в вашей жизни что-то мучительнее пресс-конференций?
– Они для меня совсем не мучительные. Абсолютно, клянусь вам.
– Емельяненко не знает поражений потому, что больше всех работает?
– Нет, не поэтому. А почему – не знаю. Слава Богу, поражений пока не было. Думаю, что все впереди. Однажды и меня кто-то одолеет. Сейчас буду встречаться с Роджерсом, изучаю его сильные стороны. Физическая сила огромная, удар нокаутирующий, скорость взрывная. Конкретного плана на бой у меня пока нет. Посмотрим, что Бретт предложит. Буду сражаться по моменту.
– Чемпионка мира по боксу Наталья Рагозина мне недавно рассказывала, что может вообще не готовиться к бою. «Если у тебя есть талант – будешь выходить и побеждать».
– Я так не считаю. Она не права. Я считаю – если талант не развивать, он сам собой угаснет. Трудолюбие обычно берет верх над талантом. Развить в себе те или иные качества можно и трудом. А не тем, что дано свыше.
– У вас рассечение над бровью. Год назад его, кажется, не было?
– Было.
– Память о чем?
– В 2004 году мы бились с Антонио Ногуэрой, столкнулись головами… Вот здесь, да?
– Да. От такого удара человек выключается?
– Нет, я не выключился. Самые ощутимые удары – в область подбородка и в височную область. А здесь ничего особенного не было. Рядовое рассечение.
– Самый подлый прием, который против вас применяли?
– Совсем уж подлых приемов не было, я с уважением отношусь к своим соперникам – и в ринге чувствую их отношение к себе.
– Вы, как боец, прибавили за последний год?
– Я так не могу сказать. Работа идет постоянно, стараюсь совершенствоваться. Изучаю новое. Но едва ли умею сейчас делать что-то такое, чего не умел год назад…
– Вы когда-то мне говорили, что перед боем вообще не смотрите в глаза сопернику.
– Это для меня момент не принципиальный. Вообще никакого значения ему не придаю.
– Допустим, человек не видел ни одного вашего боя, но хочет узнать – кто такой Емельяненко. Что посоветуете посмотреть?
– Очень хочет? Ха-ха. Чтобы узнать, кто такой Емельяненко, не надо смотреть бои. Пусть лучше почитает мои интервью. Хотя интервью тоже мало что передает. Тем более многие искажаются. Узнать человека можно, только общаясь с ним.
– Вы знаете, что палатки площади Трех вокзалов завалены дисками с вашими боями?
– Я предполагал это. Теперь – знаю.
– Вас это радует?
– Я не думаю об этом. Понимаю, что людям хочется смотреть бои. У нас разрешения на трансляцию нет, поэтому пираты делают свое дело.
– В России у вас последние год-два прорыв по части популярности.
– Я чувствую. Спасибо вам, журналистам.
– Город, в котором вы популярнее всего? По которому не пройти?
– Не пройти мне по Сеулу…
**
Кто-то из сопровождающих подошел к Федору. Шепнул – пора, дескать, идти. Где-то заждались.
– Вы извините, – улыбнулся Емельяненко. – Мне надо готовиться к бою.
Он стоял на ледяном ветру еще минут пять в своей белой дубленке. О чем-то толковал с товарищами – быть может, о том, что пора ставить зимнюю резину. Или о том, что припарковаться у редакции «МК» – дело безнадежное. Машину приходится оставлять чуть ли не у Ваганьковского погоста. Под покойницким присмотром.
**
Вечером среди новостей бросается в глаза, обжигает заголовок: «В Москве задержан чемпион по боям без правил». Открываю нервной рукой. Фу-у, не тот. Задержали какого-то восточного человека с длинным-предлинным именем. А не душку Емельяненко, который и мухи не обидит. Но Бретту Роджерсу придется туго.
Автор – корреспондент газеты «Спорт-Экспресс»
| < < | > > |
|---|
