Кристоф Берто
Интервью: Ольга Семенова
Есть люди, которым думать о секундах свысока положено по штату. Например, Кристоф Берто, работающий таймкипером пекинской Олимпиады. «Хранитель времени» – так переводится его функция с английского – вообще-то служит в компании «Омега», которая, в свою очередь, монопольно обслуживает Игры вот уже без малого 80 лет. Именно омеговские хронометры фиксировали все мыслимые и немыслимые результаты, показанные за эти годы. Таймкиперы – они не то чтобы собирали эти хронометры собственными руками (хотя не исключено, что и такие попадались), но руководили общим процессом, или, как сейчас говорят, сидели на проекте. Таков Кристоф Берто,
пообщавшийся со Sportweek в Пекине – разумеется, в строго оговоренное время…
- Как часто в механизмы спортивных хронографов вносятся принципиальные изменения?
- Ну, время же идет – часто! Началась эра фотографии, и в 1948 году появился первый фотофиниш: камера, которая получила собственное имя – Волшебный Глаз. Она могла снимать с такой скоростью, с какой это было необходимо для любого вида спорта – от гребли до велосипеда. Сейчас эра электроники, но наша философия на протяжении всех 77 лет остается прежней – точность и надежность. Необходимо, чтобы организаторы,
спортсмены и зрители доверяли тем, кто измеряет время до мельчайших долей секунды. И, полагаем, нам удалось заслужить такое доверие.
- Какие новшества вы приготовили для Олимпиады в Пекине?
- Раньше мы не работали над развитием телевизионных технологий, GPS и GPRS. Но после того, как эти сферы претерпели эволюцию и сделали качественный скачок вперед, мы поняли, что можем привлечь их в свой арсенал и сделать сервис еще более качественным. Вот вам один пример использования GPS. Несколько лет назад GPS-передатчики были такими громоздкими штуками, а вы знаете, как спорте важна масса – не только вес атлета, но и вес оборудования, которое он может поместить, например, на свой велосипед. А сейчас передатчики более легкие, антенны при этом мощные, есть возможность использовать гораздо большее количество спутников. И мы помещаем, например, передатчик на носу яхты, настраиваем антенну – и с этого момента можем определять ее положение пять раз в секунду. Кроме того, мы определяем скорость каждой яхты, сравниваем ее с показателями остальных, знаем, как одна яхта будет продвигаться по дистанции относительно другой. Если первый экипаж лидирует, но второй идет с более высокой скоростью, то, замерив расстояние, мы же понимаем, что через определенное количество секунд в лидерах будут уже вторые. Кроме того, GPS дает нам возможность графически показывать продвижение каждой яхты по дистанции. Эта технология – абсолютное новшество. Конечно, мы совершенствуем и старое доброе оборудование – ту же камеру фотофиниша. Как вы знаете, прогресс принес нам цифровое телевидение, а это позволяет находить новые достоинства у знакомых вещей. Количество различимых пикселей становится все больше, картинка становится яснее. На этих Олимпийских играх базовой камерой стал аппарат, который способен делать 2000 снимков в секунду (обычно в секунду «умещается» двадцать четыре кадра), эта камера синхронизирована с секундомером, и при желании можно определить положение спортсмена в любой момент его движения по дорожке, если речь идет, например, о легкой атлетике.
- И это везде можно использовать?
- Везде, где может быть необходим фотофиниш. Гребля, велоспорт, легкая атлетика и все подобные виды спорта.
- Можете вспомнить такие случаи, когда техника не в силах была помочь в определении победителя?
- Большинство технологических прорывов случается после проблем, которые открываются перед организаторами. Люди сталкиваются с ситуациями, которых прежде не бывало, и начинают думать: «Опа… А как же нам избежать повторения этой проблемы?» Во многих дисциплинах именно это и привело к прогрессу. Например, в плавании до 1960 года победитель определялся судьями. На каждой дорожке стоял арбитр, который вручную останавливал секундомер после того, как спортсмен добирался до финиша. Естественно, после соревнований возникала бурная полемика, кто первый, а кто второй. Полемика прекратилась сразу после того, как в обиход вошел тачпад, сегодня всем известный. Как только пловец касался бортика рукой, его время останавливалось автоматически. Все, спорам конец! Никто не мог сказать, что его судья проспал финиш! Но с тех пор мы уже давно пошли дальше. В каждом бассейне расположены по четыре цифровые камеры в строго определенных местах, снимающие с высокой скоростью – 100 кадров в секунду. В том случае, если спортсмен все же подает протест, ну, мало ли, может, он коснулся бортика недостаточно сильно – он может прийти и с помощью видео удостовериться, как все было на самом деле. Два тренера, атлета или судьи смотрят видео кадр за кадром, пока не убеждаются в том, кто одержал победу.
- Как получилось, что «Омега» монопольно обслуживает Олимпиады уже столько лет?
- Впервые мы начали работать на Олимпийских играх в 1932 году, и понятно, что тогда не было ни телевизионных прав, ни спонсорских контрактов, не было самого маркетинга как такового – ничего, что сейчас является нормой. Важно было разобраться, какая компания готова предоставить лучший сервис. Уже тогда в некоторых дисциплинах было необходимо абсолютно точное судейство, но замеры времени производили с помощью механических хронографов, а эти приборы, сделанные разными фабриками, работали отлично друг от друга, не соответствовали друг другу, одни были менее надежны, другие более – все это привело к тому, что оргкомитет Игр решил: «О'кей, мы не можем изменить ситуацию с судьями, потому что у разных людей разная скорость реакции, кто-то может
моргнуть в нужный момент, кто-то вздремнуть, но мы можем разобраться с механизмами». И они провели тест среди нескольких компаний, чтобы выбрать самые надежные и точные хронографы. Оказалось, что это как раз про нас.
- То есть был настоящий тендер?
- Да, олимпийские соревнования часовых фирм. И как решили тогда взять на вооружение хронографы «Омега», так до сих пор и пользуются.
- Какая Олимпиада была самой сложной?
- Спросите моих коллег постарше (смеется). Каждые Олимпийские игры уникальны. Почти всегда бывает так, что для тех людей, с которыми мы работаем, эта Олимпиада первая. В нашей пекинской группе работают 450 специалистов и более 1000 волонтеров. И ведь их надо было привлечь, обучить, дать им четкие инструкции и понятные правила для любой ситуации, а это может быть очень сложным из-за языковых проблем, из-за разницы в менталитете, из-за культурных различий.
- А в техническом отношении?
- Да каждая абсолютно! Вы помните – в Лос-Анджелесе?.. Я не припомню, в какой дисциплине в легкой атлетике была очень серьезная борьба за третье место. И француженка, которая вроде бы пришла четвертой, все же получила бронзовую медаль – уже после Игр! (Французский барьерист Мишель Шардонэ был награжден бронзовой медалью, и только после этого просмотр фотофиниша определил, что третьим был американец Ким Тернер. Награду передали Тернеру. Однако через три с половиной месяца на заседании Международной федерации легкой атлетики было решено утвердить первое награждение, и медаль вновь оказалась у Шардонэ.)
- А что насчет погоды? В Пекине очень жарко и большая влажность. Это не вызывает проблем с оборудованием?
- Влажность? Нам приходилось работать в разных условиях, во всех частях света. Год или два назад мы работали на чемпионате мира по горнолыжному спорту в Швеции. Поверьте, в феврале там очень холодно, может быть, не так холодно, как в России, но все равно… бррр! В Сочи, надеюсь, будет теплее (улыбается). На Панамериканских играх или Универсиаде в Бангкоке было ничуть не прохладнее, чем в Пекине.
- Наверняка вы будете работать и в Сочи. И какие же возможности будут открыты к этому времени?
- Мы наверняка сделаем все, чтобы работать в Сочи, вот так правильнее. А что до новых технологий – я не знаю! Помню, мой первый мобильник весил пять килограммов, это была такая железная коробка с каким-то набором деталей. А Олимпиады в Калгари и Сеуле в 88-м? Тогда все репортажи писали на бумаге чернилами, какие там компьютеры! Кто тогда мог представить, что скоро без интернета журналист не сможет существовать? Так что любопытно, до чего дойдет техническая мысль через шесть лет.
| < < | > > |
|---|
