Интервью: Ирина Спасская
22-23 ноября в Москве прошел международный турнир по спортивным танцам - Кубок мэра. Организаторы этих соревнований 13-кратные чемпионы страны (1984-1998), победители Кубка мира, финалисты чемпионатов Европы супруги Александр Мельников и Ирина Соломатина.
- Сложная, наверное, задача – подобрать танец из европейской или латиноамериканской программы, который по настроению, по пластике мог бы выразить атмосферу Кубка мэра?
А.М.: В этом году у нас, наверное, вальсовое состояние, осеннее. Причем вальс не медленный, а венский, потому что все так быстро пролетело. Может, фокстрот. В общем, свинговые танцы пошли. Свинг по жизни – это хорошо. Ясна траектория, откуда и куда двигаться.
И.С.: Я соглашусь, все на Кубке проходит достаточно быстро, в темпе венского вальса смеется). Такая сложная, тяжелая подготовка, а потом раз – и все закончилось. А жизнь проходит гораздо быстрее, чем любой танец, потому что времени катастрофически не хватает. Темп у нас такой, который не позволяет останавливаться, потому что необходимо постоянно двигаться. Не знаю, что это за танец, точно не румба.
- Спортивная оставляющая в бальных танцах сильна?
А.М.: Возрастает с каждым годом. Танцоров стало намного, в сотни раз больше. Раньше у нас было 20–30 пар, сейчас 500–600. И даже по турам пройти сложно. Сейчас для того, чтобы провести GRAND SLAM – турнир высочайшей категории, нужно два дня. Представляете, какая нагрузка. Я могу быть замечательным танцором, но если я физически не подготовлен, я не выдержу конкуренции с другими парами. Но и творческая составляющая важна. Если на танцевальной площадке не видно, что партнер ведет свою даму, если он не танцует через нее, если он ее не представляет – они перестают быть парой. Соответственно у них нет шансов, даже если они физически сильные и первое время впечатляют. Но физическая подготовка нужна не только танцорам, но и судьям, для которых соревнования – тоже своеобразный марафон.
А.М.: Безусловно. А если учесть, что у нас не принято, чтобы судья сидел, – нагрузка колоссальная. На площадке находится не одна пара – максимум может быть 20, поэтому судья, если одна пара заслоняет другую, должен сделать шаг в сторону, сменить позицию, чтобы ничего не упустить. У нас нет такого, чтобы кто-то двигал судью на коляске (смеется). В другом типе турниров, когда, к примеру, на паркете только пятьшесть пар, сидящие судьи возможны. Так было у нас на нынешнем Кубке мэра.
- По какому критерию приглашаются судьи?
А.М.: С кем-то мы танцевали, кто-то нас в нашу спортивную бытность оценивал, кто-то был нашим педагогом. Все они имениты. Они были либо чемпионами мира, либо чемпионами своих стран. Это личное знакомство. Я знаю их отношение к танцорам. Поэтому они у нас. Субъективизм, конечно, присутствует. Но поэтому у нас 11–17 судей работают на турнире. А недовольны результатами бывают все, кроме победителей.
И.С.: Да, в этом и есть жестокость нашего вида. В отличие, к примеру, от легкой атлетики, где можно замерить результат при помощи приборов, в танцах все менее явно. Есть судейский, то есть субъективный, фактор. Но и у судей есть свой кодекс чести, потому что под каждой оценкой, выставленной спортсменам, судья подписывается.
- Что вы, как судья, не можете простить тем, кто претендует на первое место?
И.С.: Пренебрежение музыкой, свободное танцевание с партнершей. Это нарушение основополагающих для меня правил. И пара, которая претендует на первое место, должна знать, что музыка – самое основное в момент танца. Это то, во что мы должны уложить движение. Трактовка музыки должна быть на самом высоком уровне.
- Как вы прокомментируете результаты финалов в европейской и латиноамериканской программах на Кубке мэра?
И.С.: В стандарте выиграла очень сильная российская пара – Дмитрий Жарков и Ольга Куликова. Результат адекватный, достойный. Они с самого начала на Кубке были лидерами. Это техничная, красивая, хорошо двигающаяся пара. В латине первыми стали словенцы Юри Батагели и Ягода Струкели. Это пара, которая танцует в финалах всех крупнейших турниров, в том числе и на чемпионатах мира.
- То, что ваши ученики не выиграли, обидно?
И.С.: Наверное, нет. Ведь любой результат, показанный на турнире, – результат твоей работы. Значит, наши ребята были недостаточно конкурентоспособными на этот период. Но у них все впереди.
- Есть пары, которые судьи могут «тащить» из-за их прошлых заслуг, авторитета – как в фигурном катании?
И.С.: У нас в России и в мире много хороших пар, конкуренция высочайшая. И если пара не подтверждает своим выступлением предыдущие заслуги, то на первый раз ее могут простить, но уже специалисты делают отметку: что-то ребята не тянут. И если такая ситуация повторится, то скорее всего ее уже не поддержат. И спортсмены это понимают и не позволяют себе расслабляться. Даже однозначно сильные словенцы не могли на нашем Кубке позволить себе танцевать вполсилы.
- Существует конкуренция между танцевальными турнирами, которые проходят в одни сроки? И по какому принципу проходит выбор спортсменами соревнований?
А.М.: Здесь несколько очень важных составляющих. Это авторитет судей, работающих на турнире. Это то, как организаторы принимают участников. И, конечно, призовой фонд. У нас его нет, мы не обладаем финансовыми возможностями, но сильные пары к нам все равно приезжают. Потому что каждый год мы приглашаем судейскую бригаду, в которой работают профессионалы с высочайшей репутацией. Парам это интересно. В нашем виде спорта нет практики оплачивать участникам приезд, гостиницу (исключения – чемпионаты мира и Европы). Но мы обеспечиваем спортсменам максимально благоприятные условия для получения виз и размещения в Москве. К тому же у нас в этом году был суперзвук – лучшее в Москве профессиональное звуковое оборудование, классный свет, отличный паркет. И зрители, пусть их было и не так много, как нам бы хотелось.
- Атмосферу праздника создают и костюмы спортсменов. Есть ли новые тенденции в танцевальной моде?
А.М.: Она меняется фактически каждые полгода. Если вдруг кто-то застрял в одном образе на год – это дурной тон. По сравнению с тем, что было 10 лет назад, – небо и земля. Самодеятельность за редким исключением ушла в прошлое. Создание танцевальных костюмов – колоссальное производство, в котором работают художники, дизайнеры, целая модельная индустрия. Но образ создают не только костюмы – это еще и прическа, и make-up. Когда-то мы придумывали все сами. Иринин папа придумал машину, которая гранила блестки, мы пришивали их вручную, клеили камни. Но это было давно, 20 лет назад.
- Не завидуете большим возможностям сегодняшних танцоров?
И.С.: Вы знаете, по большому счету ничего не изменилось. Это на другом уровне спирали, но очень похоже.
А.М.: Когда открылись границы и появилась возможность ездить на чемпионаты мира и Европы, мы поняли, насколько сильно мы в Советском Союзе отстали. Взяли в Англии несколько уроков, и стало ясно: раньше мы изобретали велосипед. Это был такой тяжелый психологический удар. Нам фактически приходилось переучиваться, и мы потеряли много времени. Упущенное помогли наверстать качества, присущие всем русским танцорам, – фантастическое трудолюбие, работоспособность и страстное желание жить танцем.
- Вы помните, как уходили из спорта?
А.М.: Десять лет назад мы закончили танцевать. Я помню это как сейчас. Это было в Майами, на чемпионате мира. Я все рвался вперед, мне казалось, что еще чуть-чуть – и создадим что-то новое… А Ирина сказала, что пока мы на пике – должны уйти. Так и заявила: «Мне 35 лет. Ты можешь продолжать, если хочешь, но я хочу иметь семью. Я хочу родить здоровых детей».
И.С.: Да, было такое (смеется). Я понимала: всего, чего хотела достичь, я достигла. Возможно, что мы с Сашей могли бы подняться и выше, но я решила остановиться, посчитав, что наш уровень – достойная награда за все труды и усилия, которые мы вложили в эту профессию. А потом, чем старше становишься, тем физически сложнее выдерживать такие нагрузки. И в тот момент я, наверное, очень четко поняла, что дети – это самое важное в жизни женщины.
- Ваши партнерские отношения претерпевают изменения со сменой статуса: спортсмены, супруги, учителя?
И.С.: Когда люди танцуют в паре, то обязанности практически разделяются пополам. Один не может все вытянуть. Тем более когда люди двигаются – их физические возможности должны совпадать. Конечно, мужчина должен вести. Но именно вести, а не тащить. Женщина всегда должна двигаться сама. И в любом случае справляться с тем, что отведено ей в жизни. У нас двое детей. Саша освобождает меня от многих организационных и даже житейских вопросов. Я тоже ему помогаю. У меня, правда, не всегда хорошо это получается, но я стараюсь.
- Есть неженская работа?
И.С.: Сложный вопрос. Я вообще не делю работу на женскую и мужскую. К сугубо женской отношу рождение и первые месяцы жизни ребенка. В тренировочном процессе, когда ты занимаешься с учениками, ты танцуешь и за партнера, и за партнершу. И в работе, и в жизни мы с Сашей универсальны в своих обязанностях.
- Несоответствие между внешней легкостью и внутренними весьма жесткими законами танцевального спорта сильно бросается в глаза?
А.М.: Мы – продукт советской системы. В тот момент было все жестко. И мы привыкли к жесткости. Тогда не было дотаций, запрещали бальные танцы как «проявление буржуазной культуры». Танцевали по ночам. Нас заставляли делать советскую программу. Кстати, тогда я считал это злом. Сейчас думаю, что это хорошая школа. Еще одна сложность. На тот момент в Советском Союзе было не много танцоров, и каждый друг друга знал. К тому же существовала маленькая политика, вспомните про 15 республик; были квоты. Чтобы поехать за рубеж, необходимо было пройти массу комиссий. Такой сумасшедший отбор. Поэтому мы привыкли к трудностям. Мы бегали, занимались растяжкой, зимними купаниями, джаз-балетом, классикой, народным танцем, учились у педагогов. Это было жестко, требовало времени. Занимались музыкальной грамотой, я учился в ГИТИСе на высших курсах. Поколение Петра и Аллы Чеботаревых, Станислава и Людмилы Поповых прокладывало дорогу себе и помогало двигаться вперед нам.
- Танцевальный спорт – бизнес?
И.С.: Любая деятельность, спортивная в том числе, – бизнес. Другое дело, что результаты и когда не должны покупаться. Процесс обучения затратный и по времени, и по средствам: спортсмены должны быть готовы много часов проводить на паркете для изучения и шлифовки техники, тратить деньги на костюмы и уроки.
- Александр приглашает вас танцевать просто так?
И.С.: Нечасто, но бывает (смеется). Честно говоря, я люблю смотреть на танцующих, мне интересно наблюдать за пластикой людей. Поэтому, когда мы приходим в ресторан или на мероприятия, где люди танцуют, я в основном наблюдаю. А если мне хочется потанцевать, я сама ему об этом говорю.
- Что танцуете?
И.С.: Исходя из своего темперамента, предпочитаю спокойные вещи. И очень нравится смотреть, как танцует Саша, даже сейчас, спустя столько времени после того, как мы закончили выступать. Это так интересно: наблюдать, как люди выражают музыку, а не просто танцуют свои вариации и схемы.
