Сорок лет назад, 12 октября 1968 года, в Мехико открылись XIX Олимпийские игры. Они стоят особняком среди всех. Никогда больше, ни до, ни после, летние Игры не забирались так высоко – на более чем двухкилометровую высоту. Необычайно высокими были и результаты. По количеству установленных рекордов эта Олимпиада не знает себе равных. Ее так и нарекли – «Олимпиада рекордов». Между одной ее особенностью и другой напрашивается прямая связь. Но может быть, у фантастического шквала рекордов была совсем иная причина?
Никто не предполагал, что так все получится. У Мехико как столицы Игр было много противников. Считалось, что разреженный воздух (высота 2240 м, на которой расположен Мехико, означает снижение кислорода на 30 процентов) окажет на уровень выступлений отрицательное воздействие. Да и вообще, утверждали скептики, кислородная недостаточность может пагубно отразиться на здоровье атлетов. Олимпиаде предшествовали серьезные споры о том, не стоит ли вообще из-за «вредных условий высокогорья» перенести Игры в другое, более равнинное место. За 10 дней до старта произошло еще одно событие, поставившее проведение Олимпиады в Мехико под угрозу. Выступление студентов на площади Трех Культур в мексиканской столице было жестоко подавлено полицией.
В бойне, ужаснувшей весь мир, погибли 300 человек. Это был серьезный повод для отмены либо переноса форума. МОК решил все же ничего не менять. И едва обильно окропленные жертвенной (вполне в духе ацтекских традиций) кровью Игры приняли старт, на аренах площадках и в бассейнах начали происходить удивительные вещи.
Американец Боб Бимон совершает свой легендарный «космический» прыжок на 8,90, перебивая мировой рекорд сразу на 55 см. В секторе для тройного прыжка сразу шесть участников покоряют суперрубеж 17 метров. В беге на 400 метров с барьерами англичанин Дэвид Хенери финиширует более чем на секунду раньше, чем преследователи. Это гигантский отрыв, в последний раз такое происходило в 1924 году. Рекорды в Мехико бились с невероятной легкостью.
Из 36 легкоатлетических дисциплин в 30 (!) было перекрыто прежнее высшее олимпийское достижение. А в 14 случаях – и высшее мировое. Примерно так же обстояло дело и в других скоростно-силовых видах спорта. Пловцы установили 23 олимпийских рекорда, штангисты – 18, стрелки – 5, велосипедисты – 3. В общей сложности число олимпийских рекордов достигло 76, мировых – 28. Мир смотрел, изумлялся, рукоплескал. И был ни сном ни духом, что за всплеском результатов в действительности стояли систематические инъекции тестостерона и горы упаковок метандростенолона – анаболика, который в то время рекламировался вполне легально и откровенно. «Метан», как его прозвали для краткости в спортивной среде, – явный допинговый лидер ХХ века, если судить по тому, сколько его было «съедено» спортсменами за без малого полвека. Звездный час его пришелся как раз на Игры в Мехико.
Это было поистине золотое время для поглотителей допинга. В спортивной фармакологии уже был совершен прорыв (в первую очередь – в американских лабораториях), а выявлять стероиды МОК еще толком не умел. О них вообще тогда не говорили. Впервые вопрос о диагностике был поставлен только после Олимпиады-1968, когда до деятелей олимпийского движения дошло, что стояло за поразительными успехами атлетов. «Метан» был синтезирован в середине 50-х годов в США и довольно быстро попал в распоряжение американских тренеров. Советские ученые отреагировали изобретением его аналога – неробола. Но его стали выдавать спортсменам только после Олимпиады в Мехико.
Спрос на «метан» рос в геометрической прогрессии. Игры в Мехико были первыми, где проводился допинг-контроль. Но что это был за контроль? Александр де Мерод, назначенный в мае 1967-го председателем Медицинской комиссии МОКа, поставил вопрос о проведении тестов на зимней и летней Олимпиадах 1968 года. Но за это время успели решить проблему определения только «банальных» стимуляторов – амфетамина, эфедрина, кофеина. До таких накрученных вещей, как «метан» и нандролон, руки дошли только в 1976 году. Пока же олимпийцы (не все, конечно, а у кого была такая возможность) наслаждались практически полной безнаказанностью.
Красноречивый факт: единственный, кого поймали на допинге, был шведский пятиборец Лильенвелл. Как вы думаете, что это был за допинг? Алкоголь! Лильенвелл элементарно напился перед выходом на старт. Спустя два года, в 1970-м, там же, в Мексике, прошел футбольный чемпионат мира. Он тоже получился экстра-ординарным: наивысшая результативность за 50 лет, обилие ярких матчей, высочайший уровень футбола. Этот мундиаль по праву называют лучшим за всю историю. Неужели и здесь не обошлось без «метана»?
| < < | > > |
|---|
