Екатерина Юрьева
Интервью: Денис Косинов
В полупустом зале прилета «Шереметьево-2» глубокой ночью мы встречали Валерия Польховского, только что выгнанного из сборной личным решением Александра Тихонова. Тогда, в декабре 2007-го, Тихонов еще мог куражиться. Я да Костя Бойцов из «Советского спорта» – больше никто не приехал встретить опального тренера. Кто бы знал, что это было первым шагом к нынешнему интервью с Екатериной Юрьевой. Такому интервью, какое и вообразить в ту пору было невозможно…
А получилось так. Польховского выгнали. Мы вступились. Его ученица Юрьева тоже. Потом она фантастически выступила на чемпионате мира. Польховский посодействовал в приглашении Кати к нам в эфир на «НТВ-Плюс». Знакомство за год переросло в дружбу. Когда грянул допинг-скандал, мы сразу договорились. Пока решение не вынесут, ни о каком большом интервью речи не идет. Но, что называется, как только, так сразу. Вердикт объявили в ночь на 12 августа, 24-го Юрьева вернулась в Москву, и через несколько часов запись состоялась. Дождь стеной и черный ворон, мечущийся в клетке, достопримечательность ресторана, на веранде которого мы устроились. Декорации, увы, соответствовали пьесе, первый акт которой был разыгран в декабре на этапах Кубка мира…
- Насторожило, что меня, как никого, постоянно водили на допинг-тест. Это удивляло, но всякий раз там улыбались, говорили: не волнуйся, Катя, просто компьютер так выбирает. Я говорю: извините, но у компьютера, видимо, «глюк» на меня. Так было день, второй. Когда вызвали на третий и четвертый, я уже засомневалась. На следующем этапе опять пригласили, на следующем – снова. Я говорю: слушайте, я не понимаю, что происходит. Уже нужно объяснение, потому что такого совпадения быть не может.
- А раньше какие-либо вопросы с допинг-службами возникали?
- Не то чтобы вопросы… Просто мне всегда не нравилось, как они работали. Им немного не хватало человечности. Только пробежишь, еще не отдышишься – уже теребят за рукав: пройдемте. Говорю: подождите, дайте хотя бы штаны надеть! Я понимаю, регламент, но…
- А внутренний допинг-контроль перед началом сезона был?
- Естественно, нас никогда и не выпускали за границу без медицинского освидетельствования. После сборов возвращаемся в Москву, проходим такую же проверку, как на международном уровне, и едем на этапы Кубка мира.
- И российская проверка показала, что все хорошо?
- (кривая ухмылка) Раз мы выступали…
- А как ты узнала об обвинении?
- Не поверите. Читаю свою почту, вижу письмо от Николь Рёш (генеральный секретарь IBU – Международного союза биатлонистов. – Прим. ред.). Ну, думаю, как обычно, не забудьте поставить отметку, где вы находитесь. Я на такие формальные письма давно не реагирую. И тут мне позвонили из СБР: Катя, проверь почту. И началась суета, какая-то беготня. А мы как раз в этот день улетали в Корею. Я думала, это какая-то шутка. Чтобы подзадорить, настроение поднять…
- Хороший способ поднять настроение! И в этом письме было написано: госпожа Юрьева, проба «А» и все такое? (подхватывая ёрнический тон)…
- Ай-ай-ай, какая вы плохая!
- Допускала ли ты поначалу мысль, что все может кончиться так скверно?
- Честно? Нет. Я… не то чтобы верила, я просто знала, что этого не может быть. В принципе. Но чем дальше развивалось, чем больше обрастало подробностями, тем удрученнее я становилась.
- Кто-нибудь в Корее злорадствовал?
- Недоброжелательных взглядов было более чем достаточно. Пальцем даже не надо было показывать, и так все чувствовалось. Да, трудно было переключаться. Очень тяжело. На тебя вешают пуд, тонну эмоционально-психологического груза, а его так просто не скинешь, это ведь твоя жизнь! И когда пыталась уснуть, выкинуть эту мысль из головы не получалось.
- Давала какой-то выход эмоциям?
- На тренировках. После них приходила в номер, и… Не то что разговаривать, думать было тяжело. Я себя убивала физически, чтобы просто ни о чем не думать.
- Проба «В» и последующие исследования подтвердили пробу «А». Есть ли теперь у тебя самой сомнения в том, что этот проклятый рекомбинантный эритропоэтин действительно был в твоей крови?
- Конечно, есть. Ведь все, что мы делали, вся эта фармакологическая поддержка – это проверено, из года в год одно и то же.
- Тем не менее утверждается, что в твоем организме обнаружено запрещенное вещество. Если оно и впрямь там было, есть ли у тебя самой ответ на вопрос, как оно туда попало?
- Тут можно детектив писать. Правда. Можно много версий придумать. И подмена, и подлог… Все что хочешь можно придумать.
- Придумать действительно можно что угодно, вплоть до участия существ с других планет. Но мы-то реалисты! Возможен ли обман в таком деле, как фармакологическая поддержка? Каким-то образом можно загнать в твой организм нечто запрещенное без твоего ведома?
- Только один способ. Подменить препарат на стадии расфасовки или даже раньше, в процессе изготовления. Как проверишь, что надпись на ампуле соответствует тому, что внутри…
- То есть на практике, получается, можно обмануть и спортсмена, и медика?
- Мне кажется, можно. Но понять бы: кому и зачем это? Вот это в голове не укладывается, хоть и прошло полгода. Назвать кого-то – дескать, «он» мог подложить, подкупить, еще что-то сделать – не могу…
- А был ли хоть один случай, когда кто-нибудь, хотя бы намеком, предлагал допинг?
- Я изначально была за спорт человеческий, а не фармакологический. Возможно, зная это, таких подходов никто не делал.
- Даже в роли дьявола-искусителя? Дескать, Катя, ты пойми, все вокруг… Ты и так талантлива, мы просто поможем… Неужели не было этаких мягко стелющих?
- Таких, кто говорил бы: давай мы «это» сделаем, и ты побежишь еще быстрее – не было.
- Что изменилось в твоем отношении к миру за эти полгода?
- Я теперь не так слепо верю. Понимаю, что у всего есть две стороны. Черное и белое. Инь и ян. Добро и зло. Везде есть «два». Возможно, эта история подтолкнула меня к тому, чтобы научиться разбираться в людях.
- А много ли тех, кого ты раньше не ценила, а выяснилось, что это истинные друзья? И вычеркнула ли ты кого-то из своей жизни?
- Без этого никак. Такая ситуация – проверка. Тут сразу видно.
- И кого больше?
- Все-таки больше друзей. Тех, с кем могу спокойно поговорить. Не как известная биатлонистка, не как человек, чего-то добившийся, имеющий телевизионный имидж. А просто как человек. Просто Катя, банальная девушка из города Чайковский.
- А сама ты как изменилась за те два года, когда из «подающей надежды» превратилась в лидера мирового биатлона, а затем оказалась придавленной допинг-скандалом?
- Это нелегко. Быть сначала первой, а потом придавленной. Правда, нелегко. Эти два года от начала подъема до взлета, а потом… до оплеухи меня изменили. Не скажу – в лучшую сторону, не скажу – в худшую. Я стала более женственной. Серьезной. Уже не распыляюсь по мелочам. Поняла, что спортивный век недолог и нужно думать, что дальше.
- Кем ты себя считаешь в этой истории? Виновницей? Жертвой? Проигравшей в некоей новой биатлонной игре, как полагают многие? Ведь не одна Юрьева «взошла» в последнее время. Были еще Нойнер, Домрачева… Но на допинге попалась Юрьева. Слепой жребий судьбы?
- Отчасти да. Как в компьютерной игре. А так как я не геймер, играть не умею. Пока.
- И что же сейчас в душе? Апатия? Ярость? Что-то еще?
- Что-то еще. В душе сейчас не то чтобы комфортно и безмятежно… Тяжело, грустно, обидно… Но жизнь продолжается. Воздух есть – нужно дышать. Земля есть – нужно ходить…
- Если вообразить худшее – апелляция не поможет – и твоя ближайшая Олимпиада пройдет в 2018 году, будешь ли ты ее ждать и бороться за нее?
- Давайте подсчитаем, сколько мне будет. Если думать, что в 35 я захочу выступить на Играх… это фантастично!
- Но есть же Халвард Ханеволд. Жанни Лонго. Есть Оксана Чусовитина, четыре Олимпиады ждавшая своего второго шанса. Только не говори, что не обдумывала и такую перспективу!
- Есть спортивные амбиции, они никуда не делись. Такой вариант имеет место быть. Но что я буду делать в промежутке? Это другой вопрос.
- После всего этого… Не жалеешь ни о чем? И жизнь прекрасна?
- Я нисколько не жалею, правда. Кто знает, что было бы, пойди я другим путем? Пусть сейчас такая ситуация, но до этого уже было что вспомнить с трепетом в сердце. Уже не так просто прожита жизнь! А вообще, если жизнь не прекрасна, то какой смысл жить? Есть счастье. Даже сейчас, когда идет дождь, под стать нашему разговору, не знаешь, что было бы лучше. Жара и солнце или свежесть и прохлада. Вот капельки падают с крыши… Никогда не знаешь, что лучше.
- Но ты из тех, кто считает: все, что ни делается, к лучшему?
- С корректировкой. Если бы чуточку вот та-ак… (Она улыбнулась и сложила пальцы, как складывают их дети, просящие маму дать им посмотреть мультики еще немно-о-ожко!) …было бы лучше!
Автор – корреспондент «НТВ-Плюс»
| < < | > > |
|---|
