Владимир Гусев
Интервью: Валерия Миронова
На прошедшем в австралийском джилонге чемпионате мира по велоспорту на шоссе лучший российский «раздельщик», шестикратный победитель национальных первенств в гонках с раздельного старта, гонщик российской велокоманды «Катюша» 28-летний Владимир Гусев выступал впервые после двухлетнего перерыва.
В своем коронном виде – разделке он стал 13-м, уступив олимпийскому и четырехкратному чемпиону мира более трех минут, а в групповой гонке финишировал 21-м, отстав от победителя – норвежца Хусховда на 0,07 сек. Летом 2008 года, когда россиянин считался одним из фаворитов Олимпиады, грянул скандал. «Астана», за которую он выступал, и в первую очередь ее менеджер Йохан Брюнель, обвинив россиянина в нарушении внутренних антидопинговых правил, разорвали с ним контракт. А наши чиновники во избежание казусов в Пекин Владимира Гусева не взяли. А ведь конкретных обвинений и санкций со стороны Международного союза велосипедистов (UCI) в его адрес не было.
- Вряд ли положение шестикратного чемпиона России в разделке вас устраивает...
- Я бы сказал – категорически не устраивает. Я верю, что докажу это делом. И на последующих чемпионатах мира, и на «Тур де Франс», и на Олимпиаде. Хотя свои шансы на нынешнем чемпионате мира изза потери двух лет я, признаюсь, изначально расценивал не очень высоко. Ведь в велоспорте лучшая тренировка – это гонка. Но я рад уже тому, что, не имея подготовки, а следовательно, и скорости, свою первую в карьере «Вуэльту» закончил в сентябре семнадцатым. Феноменом себя не считаю, но все-таки очень немногие гонщики, долго не имевшие соревновательной практики, способны вернуться так же красиво, как это удалось сделать мне. Даже Саня Винокуров жаловался, что после двух лет дисквалификации ему на «Вуэльте» стало так невыносимо трудно, что, проехав половину, он вынужден был сойти.
- В Австралию вы, получается, ездили просто присмотреться?
- И рассчитывал при этом только на чудо, отводя себе в разделке пятое или шестое место. Но получилось стать только тринадцатым. Очень уж представительная здесь компания собралась: олимпийский и теперь уже четырехкратный чемпион мира швейцарец Фабиан Канчеллара, второй призер Игр швед Густав Ларссон, чемпион США Дэвид Забриски... Но трасса была моя. Стартуешь в гору – спуск, и так на двух кругах по четыре раза. Очень тяжелая дистанция. Плюс длинный перелет, акклиматизация, смена поясов и непростая, постоянно меняющаяся погода. На «Вуэльте», например, разделка была после дня отдыха, я был немного заблокирован, гонка сразу не пошла, и я стал в ней лишь 18-м. Однако 20 последних километров из 46 тем не менее проехал со средней скоростью 58,7 км/ч. Это очень быстро. Но трасса в Испании была намного более легкой.
- Правда, что вдобавок к прочим вашим бедам в прошлом году вас сбила машина?
- Это случилось в марте 2009-го в Испании, недалеко от моего дома, когда я выехал на тренировку. Древний дед-испанец гнал под сто. Результат – порванная правая рука, два сломанных позвонка и месяцы восстановления. А «скорая», наехав на мой разделочный велосипед, разорвала его пополам и превратила в хлам. С тех пор вплоть до июньского чемпионата России я на разделочный велосипед не садился. Зимой вернусь в прежний тренировочный режим и за два года до Олимпиады подготовиться успею.
- Считаете ли вы, что, обвинив вас в канун Олимпиады в нарушении внутренних антидопинговых правил и разорвав контракт, руководители «Астаны» избавились от вас в первую очередь как от конкурента других гонщиков команды, также претендовавших на медали Игр?
- Есть такое ощущение. Тогда я был очень силен, и поэтому меня убрали. Хотя главным претендентом на золото в разделке был выигравший его в итоге Канчеллара, у «Астаны» были свои виды. В первую очередь на американца Ливайна Лейфаймера и испанца Альберто Контадора, которые в Пекине стали третьим и четвертым. А теперь Контадор, которого нынче тоже обвиняют в употреблении допинга, примерил, можно сказать, мою шкуру. Несчастным себя тем не менее я не считаю. Наоборот, я очень счастливый. И именно эта ситуация помогла мне правильно расставить акценты. Теперь на первом месте для меня – семья, а работа – на втором. Моя жена Наташа по образованию юрист. Именно она буквально по полкам разложила все мои действия, когда я решил затеять судебную тяжбу с «Астаной» и ее генеральным менеджером Йоханом Брюнелем.
- Как вы познакомились?
- Друг познакомил. Сначала мы переписывались, а потом я прилетел к ней во Францию, где она повышала свою юридическую квалификацию. Ну и закрутилось… Сначала я снял для нас дом в Испании, а потом уже купил и свой собственный. Сейчас у нас двое детей – трехлетняя Диана и двухлетний Леонардо, а в ноябре родится третий, сын Павлуша.
- Несчастье вас, получается, сблизило?
- Наташа ни в чем меня не упрекала, наоборот, подбадривала. А когда мне было совсем худо и хотелось забыться, она не позволила переступить опасную черту. Внушала, дескать, все плохое когда-то обязательно закончится. В тот момент у нас уже была Диана, дочка. А вскоре родился сын Леонардо, и я с головой ушел в воспитание детей: гулял, играл с ними, книжки вслух читал. А когда мой друг Иван Бассо посоветовал мне нанять знакомого адвоката и мы заключили с ним контракт, то тут уж я успокоился окончательно. Мы с адвокатом лишь изредка перезванивались.
- Ваш адвокат прежде уже вытаскивал людей из схожих ситуаций?
- Безусловно. Однако мой случай в его практике – уникальный. Тем не менее адвокат сразу назвал сумму, которую мы в итоге отсудим, но предупредил, что времени пройдет немало.
- Чем же уникален ваш случай?
- Тем, что я выиграл сразу пять судов. Два процесса, а затем и две апелляции – у господина Брюнеля в Спортивном арбитражном суде (CAS) в Лозанне. А после еще и процесс с UCI в гражданском суде в Швейцарии. Я мог подать и на возмещение морального ущерба. Но не сделал этого. Все мы смертные, рассудил я. Каждый (и пример попавшегося сейчас на допинге Контадора тому яркая иллюстрация) обязательно когда-то ответит за все свои деяния на другом, высшем суде. Поэтому UCI оплатил мне только судебные издержки.
- В чем была суть ваших претензий к UCI?
- Когда три аккредитованные WADA и UCI лаборатории проанализировали мои допинг-тесты и ничего запрещенного в них не наши, тогда UCI – видимо, в угоду господину Брюнелю – начал «прогонять» мои пробы по другим, неофициальным лабораториям. Вот тогда-то я и возмутился: господа, или вы уже успокойтесь, или я со своей стороны приму ответные меры, которые самым неблагоприятным образом скажутся по меньшей мере на
имидже вашей организации.
- А что же в итоге присудил суд Йохану Брюнелю?
- Выплатить мне вполне конкретную и весьма значительную сумму компенсации морального ущерба, а также возместить все мои судебные издержки.
- Размер компенсации вас удовлетворил?
- Вполне.
- Надежда вернуться в большие гонки все это время вас не покидала?
- «Успокойся, – изо дня в день твердила мне жена. – Ты обязательно вернешься, а сейчас живи в свое удовольствие». Я тренировался. Тяжело было одному. А Наташа даже диету мне составила, которой неукоснительно придерживался, пока был отлучен от гонок.
- Прежних руководителей ФВСР вы простили? Ведь, перепугавшись, они не взяли вас на Олимпиаду, несмотря на то что никаких конкретных обвинений, а тем более санкций со стороны UCI тогда по отношению к вам не последовало.
- Скажу так: живут они своей жизнью – и пусть живут. В США, например, никому в голову не придет так поступить со спортсменом, который мало того что не был уличен в употреблении допинга официально, но у которого даже малейших отклонений в пробах обнаружено не было. А в моем случае, когда вся эта чушь была придумана и написана на бумажке даже не специалистом, а каким-то анестезиологом, наши бывшие руководители тут же в это поверили. Разве это нормально? Американцы, насколько я знаю, взяли в Пекин двоих гонщиков, находившихся в тот момент в ситуации, в определенном смысле намного более запутанной, чем та, в которой оказался я.
- Кто из друзей-гонщиков в эти непростые годы вас поддерживал, звонил, писал?
- Никто. От меня отвернулись все. Даже те, с кем я годами жил в одной комнате, ел-пил и кого считал своими друзьями. Кроме, пожалуй, одного – моего друга-маунтинбайкера.
- А как складываются ваши отношения сейчас, когда вы все собрались в «Катюше»?
- Я запретил себе думать на эту тему. Да и о чем мне морочиться? У меня прекрасная семья, тесть, который, купив дом неподалеку, начал развивать свой бизнес в Испании и нам помогает. Перспектива опять же прийти когда-то в этот семейный бизнес. Но пока я – фанат своей работы и патриот России. Звучит, конечно, пафосно, но по сути это так.
- И это вы говорите после всего, что вам пришлось пережить?
- Да ладно, не все же у нас нелюди! Но было время, я думал и по-другому. Думал, что идея создания «Катюши» принадлежит бывшему президенту нашей федерации Александру Гусятникову и что именно он там и будет заправлять. Однако, слава Богу, я ошибся. Андрей Чмиль, президент «Катюши», мне очень нравится и как менеджер, и как человек. Он сам гонялся на высоком уровне, поэтому и распределяет сейчас все роли в команде грамотно, со знанием дела.
- Как вы оказались в итоге в «Катюше»?
- Андрей мне постоянно звонил, мы разговаривали часами. И в один прекрасный момент, во время прошлогоднего Тура, когда мой судебный процесс был еще в самом разгаре, он сказал: я даю тебе столько-то времени, после чего двигай к нам. Но, даже уже подписав контракт в начале этого года, я потом не гонялся еще четыре месяца. А ведь запросто мог быть в «Катюше» уже и с прошлого года.
- Непростая вам, однако, выпала судьба…
- А какие наши годы? Мне двадцать восемь лет. Нормально. Новая жизнь, новые планы. Значит, и новые взлеты, верю, не за горами. Самое главное – я убежден в том, что все делаю правильно и никогда не ошибаюсь.
Автор – корреспондент газеты «Коммерсант»
| < < | > > |
|---|
