Дмитрий Саутин
Интервью: Наталья Марьянчик
Перечислять все титулы Дмитрия Саутина бессмысленно – устанете читать. Достаточно просто написать – двукратный олимпийский чемпион, самый титулованный прыгун в воду в отечественной истории. На прошлой неделе в свои 34 Саутин дважды победил на чемпионате России – и отобрался на пятые в карьере Олимпийские игры. Отобрался, несмотря на страшные травмы, разочарование Игр-2004 и принятое четыре года назад решение уйти из спорта.
«Бороться за золото в Пекине будет очень тяжело».
- Дмитрий, вы прошли очередной круг: очередной чемпионат России, очередные победы, очередная, уже пятая, Олимпиада впереди. Не надоело?
- Отбор есть отбор, но в случае с нынешним чемпионатом, мне кажется, многое стало известно заранее. Зачем надо было нас, спортсменов, собирать на национальный чемпионат, заставлять прыгать два дня подряд, хотя проверяли уже всех по сто раз за сезон, честно говоря, не очень понимаю. Лучше бы люди отдохнули перед сборами. Но ладно, я свое дело выполнил, выиграл, значит, все нормально.
- Какой из двух ваших видов сейчас считаете для себя основным?
- В синхроне, конечно, тяжелее. Мой партнер Юра Кунаков – молодой парень, сами видели, может допустить небольшую ошибочку. Но это на чемпионате России она кажется небольшой, а на Олимпиаде станет настоящим завалом. В личном виде ты сам по себе, ответственности меньше. Ну, допустим, не получилось, что поделать… Просто, когда прыгаешь два снаряда, появляется право на ошибку: что не получилось на одном, можно еще исправить на следующем.
- А где реальнее победить грозных китайцев?
- За золото в Пекине мне будет бороться ну просто очень тяжело. Наверное, есть только десять шансов из ста, что выиграю. Китайцы – они же роботы, настоящие машины! Если человек делает прыжок не на десять баллов, а, скажем, на восемь, у них это уже считается завалом. Особенно тяжело будет в индивидуалке, где от страны участвуют по два спортсмена. Двое китайцев – это ух (смеется)! В синхроне в этом плане выиграть серебро легче – там от любой страны, и от Китая тоже, выступит только по одной паре. Но ничего, все бывает. Спорт на то и есть спорт, что здесь часто случаются самые неожиданные расклады.
- По уровню сложности вы уступаете китайцам значительно – то есть обязаны исполнять все свои прыжки идеально.
- Я бы с радостью усложнил программу, если бы здоровье позволяло. Я вот, например, раньше неплохо делал два с половиной оборота назад из передней стойки – сложный прыжок, с высоким коэффициентом. Но сейчас, если даже чуть-чуть сделаю в начале неверное движение – все, сразу прихватывает поясницу. Поэтому больше вставлять новые прыжки я и не пытаюсь. В принципе, и на личном трамплине, и в синхроне с Юрой программы позволяют бороться за олимпийские медали. Естественно, при условии безупречного исполнения, даже без мельчайших ошибок.
- Если китайцы так сильны, может, усилить сборную России если не китайскими спортсменами, то хотя бы китайским тренером?
- Теоретически вполне реально. Масса китайцев сейчас работают по всему миру, в том числе и в Европе. Знаете, я думаю, если нашу молодежь отправить в Китай, на их условия и на их методику, они через пару лет запрыгали бы не хуже китайцев! Но дело, видимо, упирается в бюджет. Пока, насколько я знаю, такие переговоры даже не ведутся.
«Моим лучшим партнером был Доброскок».
- Ваш партнер Юрий Кунаков похож на вас самого 15-летней давности?
- Он совершенно другой человек. Нынешняя молодежь – вообще не поймешь, что у них на уме, а с Юркой мы к тому же по характеру очень разные. Кунаков чересчур, как я говорю, «вумный», спокойный такой, любит все взвешивать, анализировать. В прыжках надо быть чуть побыстрее, порезче. Я ему иногда говорю даже: «Юрец, ну расслабься! Ты же не в школе, ты в воду прыгаешь!» А так мы с Юркой друг друга понимаем.
- Он к вам обращается на «вы»?
- Сначала были такие попытки, но я сразу сказал: «Да ты что, Юрок, давай на „ты“!»
- Ругаете его за ошибки?
- Нет, он сам переживает – понимает же, когда он виноват. Я, наоборот, стараюсь успокоить, говорю – ничего, бывает, давай дальше готовиться. Обстоятельства разные ведь… Вот во время чемпионата России за день до финала в синхронных прыжках Юрку на целый день забрали в Москву – принимать присягу. Он вернулся в гостиницу в пол-одиннадцатого вечера, а нам наутро прыгать! Я реально не понимаю, зачем это нужно было. Кунаков только в синхроне выступал, вот отпрыгали бы мы – и забирайте его на все четыре стороны, хоть на три дня заприте, мне не жалко!
- Если не Кунаков – кто из нынешней молодежи вам близок, кто напоминает вас самого?
- Англичанин Том Дейли, который выиграл недавно чемпионат Европы на вышке. Парню сейчас всего 13, я выступать по взрослым тоже начал в его возрасте. И по технике мы похожи – у меня поначалу был такой же вход, носочки такие же корявенькие. На чемпионате Европы англичанину, конечно, повезло – все фавориты попадали, а он свою программу сделал. Но это же, как я и говорил, спорт, тут все бывает – в этом и интерес.
- Кто для вас был лучшим партнером?
- Конечно, Александр Доброскок. Вот это настоящий профессионал! Но после афинской Олимпиады у нас что-то не сложилось. У Саши не было в арсенале такого прыжка, какой делаю я, а я не мог выучить ничего из его программы. Так и не состыковавшись, разошлись.
- Неужели Доброскок не мог под вас подстроиться – хотя бы как более молодой?
- Мог, конечно, но, видимо, осталась на меня обида – после афинской Олимпиады, где я ногами за трамплин зацепился. Но я стараюсь на этом не зацикливаться. Не хочет – не надо. У меня теперь новый партнер, у Саши тоже – Глеб Гальперин.
- Всю карьеру вы работаете только с одним тренером – Татьяной Стародубцевой. Как удается не устать друг от друга?
- Бывает, что устаем, и еще как. Ругались, мирились, бросить хотел – все было. В младшей школе еще, классе в третьем-четвертом, у меня никак не получался один прыжок, и я решил – все, ухожу! Татьяна Александровна тогда даже ко мне домой пришла, пообещала, что поддержит меня, чтобы не боялся. Дети ведь как прыгают: закрывают глаза – и вперед, поэтому многие бьются и уходят. А когда понимаешь, как делать прыжок, страх проходит.
- А сейчас бывает, что боитесь прыгать?
- Нет. За долгие годы все уже так напрыгано, что меня посреди ночи разбуди, назови прыжок – и я сделаю. Единственно, ночью в темноте могу потеряться. А при свете наверняка в любое время суток прыгну.
«Китайский журналист 10 лет учил русский, чтобы задать мне пару вопросов».
- Правда, что четырехкратный олимпийский чемпион американец Грег Луганис в свое время подарил вам тряпочку, которой вы обтираетесь между попытками?
- Правда, хотя тряпочку ту я давно уже выкинул. Их хватает на три-четыре месяца, не больше. Тогда мне было лет 13, я только стал по взрослым выступать, впервые выехал за рубеж – в ФРГ. Для меня Грег тогда просто богом был, увидеть его – уже событие! А тут он сам подошел и спрашивает: «Я слышал, ты тряпку хотел с моим автографом? Держи!» Я так опешил, готов был от благодарности сделать… ну, не знаю что!
- А сами сталкивались с тем, чтобы вас так же боготворили?
- Ну, такого, чтобы прямо боготворили, – нет, не припомню. В Воронеже, конечно, все почти узнают, бывает даже неприятно, когда пальцем показывают на улице. А в Китае недавно на Кубке мира, представляете, подходит после соревнований местный журналист и на чистом русском языке спрашивает, можно ли мне задать пару вопросов. Я так удивился: китаец по-русски разговаривает! Говорю: конечно, запросто. Так оказалось, что 10 лет назад этот китаец увидел мои выступления и специально начал учить русский, чтобы когда-нибудь, может быть, задать мне два вопроса! Я ему сразу руку пожал, и вообще безумно приятно было.
- Что привезли из той первой заграничной поездки, кроме тряпочки Луганиса?
- Джинсы! Нам тогда давали суточные, я экономил, на джинсы как раз и хватило. Столько счастья было! Потом, чуть позже, накопил на видеомагнитофон. Ну а когда в 1993 году все сбережения сгорели, остались практически без призовых за чемпионат Европы, помню, для нас, молодых ребят, это было шоком: как это так, мы заработали, а нам не заплатили?!
- Удовольствие от самих прыжков вы еще получаете?
- Давно уже нет. Когда только начинал серьезно прыгать, классе в пятом, от ощущения полета с 10-метровой вышки просто голова от счастья кружилась. Но сейчас я – только профессионал. Утром встал, умылся, пошел на работу – то есть в бассейн. Все как у всех, только есть еще плюс – дневной перерыв между тренировками, когда можно поделать какие-то дела.
- И чем вы занимаетесь кроме прыжков в воду?
- Я в жизни много всего попробовал, но убедился, что каждый должен заниматься своим делом. Иначе получается, что просто выбрасываешь деньги впустую. Если иметь бизнес, нужно постоянно быть на месте, сводить дебеты с кредитами. А когда нужно тренироваться и ты кому-то доверяешь дело, часто получается, что потом приезжаешь, а все – в глубоком минусе. Поэтому, пока я прыгаю, бизнесом заниматься не стану.
- А вы не считали, сколько раз пытались уйти из спорта?
- Не считал, но точно – много. Последний раз – после Олимпиады-2004. Но отдохнул, подлечился и пришел обратно в бассейн. Просто потому, что ничего другого в жизни, кроме как прыгать в воду, делать не умею. Ну, разве что копать еще могу (смеется). Куда я мог уйти, стать тренером? Для меня это значит медленно сходить с ума. Сейчас такие дети пошли, что с ними не управишься, а если, не дай бог, ребенок где зацепится, ушибется, еще пойдешь под суд. Для меня тренерство – самый последний вариант, если уж ничего больше не найду. Но надеюсь, после Олимпиады в Пекине при условии медали какие-то варианты дальнейшей работы появятся.
- Вы уже подполковник. Когда повышение?
- Вообще полковника мне могли вручить уже в этом году – за две победы на чемпионате Европы. Подполковника я получил в 2004-м, прошло четыре года – как раз пора. Но, видимо, все решит Олимпиада. Если будет медаль, в моей жизни должно случиться много хорошего.
«Подробности я раскрывать не хочу, но ждем мальчика».
- Весной вы женились – в самый разгар сезона. Женатому человеку прыгается легче?
- Особых изменений я не почувствовал, мы с Катей уже около трех лет живем вместе. Познакомились на прогулке, она сразу сказала: «О, кого-то вы мне напоминаете». Я уж было расстроился – опять узнали! – а она добавляет: «Точно! Вы на Брюса Уиллиса похожи!». Ну, там темно было, иначе, думаю, ей бы так не показалось (смеется).
- Когда ждать пополнения в семье Саутиных?
- Катя уже беременна. Подробности я раскрывать не хочу, но ждем мальчика. В идеале я хочу двоих или троих детей, но все будет зависеть от того, как устроюсь потом. Ребенок же, как только глаза откроются, скажет: «Папа, хочу вот то и вот это!» Возможностей сейчас много, а сыну не откажешь. Поэтому ждем первенца, а там – посмотрим.
- Вы в семье главный, диктатор?
- Что вы, дома я вообще помалкиваю, все как жена скажет. Потому что бывать в семье неделю в месяц – это, по-моему, для существа мужского пола ненормально. Самое главное, жена все понимает, хотя хочет, конечно, быть вместе каждый день, а не в редкие мои отлучки между сборами. Последнее время я сильно изменился, стал реально семейным человеком. Раньше все было – с пацанами на машинах погонять, на дискотеку сходить, перед девушками покрасоваться… А сейчас с тренировки – сразу домой, поужинать, с собакой погулять и спать. Не хочется даже больше ничего. Прошли все завихрения по молодости.
- Какая у вас собака?
- Два коккер-спаниеля – Грэй и Буч. Буча купили три года назад на рынке. Жена захотела собаку, а ни у кого из нас раньше дома животных не было, не знали просто, где их лучше брать. Пошли на рынок, Катя выбрала щенка, радуемся, все отлично. Но в полгода Буч вдруг раз – и сел на задницу, не двигается. Отнесли к ветеринару, выяснилось – у него врожденная костная болезнь и ходить он уже не сможет. Но мы-то к собаке привыкли! Так я его и ношу на прогулки на руках, когда меня нет – тесть выручает. А Катя через полтора года сказала: «Теперь я хочу настоящую собаку!» Купили второго такого же спаниеля, но теперь уже по объявлению, чтобы точно здоровый был. Буч непривередливый такой, ест все – даже помидоры-огурцы, а Грэй – настоящая чума! Жена с ним все время проводит, к ней он привык, а меня даже за хозяина не признает. Пока мы их выгуливаем по отдельности: я – Буча, Катя – Грэя, но придет время – мне придется с обоими гулять. Не представляю даже, как управлюсь.
- Дима, если оглянуться назад – в прыжках в воду вы сделали все, на что были способны?
- Конечно, да! Я никогда не думал и не надеялся, что все получится так, как в итоге вышло. Смотрю на своих одноклассников и вижу, что у большинства очень сложно жизнь идет. Там и наркоманы есть, ужас… Черт его знает, что бы со мной стало, – слава богу, спорт затянул. Да, травмы мучают и уже вряд ли отпустят. От тампона, который забыли вытащить у меня из спины после операции врачи в ЦИТО, боль осталась до сих пор. Ее можно убрать, только нужны деньги. Но сейчас у меня на первом плане семья – и позволить дополнительные траты на себя самого я просто не могу.
Автор – редактор Агентства спортивной информации «Весь спорт» (www.allsport.ru )
