Александр Жулин
Интервью: Роман Голубев
Имя Александра Жулина в мире фигурного катания – синоним успеха и побед. Жулин давным-давно всем все доказал. Но не останавливается на достигнутом и продолжает подтверждать свой класс снова и снова. На закончившемся 30 января в Берне чемпионате Европы обе его пары в танцах на льду выступили великолепно. Французы Натали Пешала и Фабьян Бурза завоевали золото, а вчерашние юниоры Елена Ильиных и Никита Кацалапов заняли 4-е место.
Очень доволен тем, как для моих ребят сложилось европейское первенство, – признается Жулин. – Французы впервые получили медали. И сразу – золотые! Мне чрезвычайно понравилось, как они откатали произвольный танец. Оригинальный, конечно, удался в меньшей степени, но это объяснимо. На них только-только свалилось бремя лидерства, впервые они катались в статусе фаворитов. Понятно, что им было тяжело.
Молодыми Ильиных и Кацалаповым тоже очень доволен. Ребята обе программы откатали очень хорошо. Дебютировав на взрослых соревнованиях такого уровня, с ходу стали четвертыми. И при этом я вижу, где им еще можно прибавлять, в каком направлении нужно работать. Думаю, на следующий год мы сможем выступить еще лучше.
- Пешала/Бурза, прямо скажем, – не самая молодая пара. За исключением отдельных побед на этапах Гран-при и в национальном первенстве больших успехов до ЧЕ они не добивались. По силам ли им подтвердить свой новый чемпионский статус на предстоящем мировом первенстве в Токио?
- Они уже давно были на грани прорыва, но раньше допускали какие-то ошибки, мешавшие им показать свой настоящий класс. Я очень волновался, что и в этот раз ребята могут наступить на те же грабли. Но Натали и Фабьян выступили просто отлично. Конечно, они еще могут прибавить. Благо есть в чем. Это, например, касается актерского мастерства, выразительности. Ну и не будем забывать, что победы окрыляют. Ребята должны почувствовать себя лидерами, и тогда новые успехи придут обязательно.
- Ильиных/Кацалапов, действующие чемпионы мира среди юниоров, – молодые дарования, которых называют едва ли не самыми талантливыми фигуристами нового поколения. Несмотря на удачный дебют, все мы понимаем, что главный старт состоится в 2014 году. Сумеют ли они к сочинской Олимпиаде в полной мере раскрыть свой потенциал?
- Вы знаете, талант – это самое настоящее заклятье. Он предполагает некоторое кружение головы, предполагает не такую работу, как у тех, кто менее одарен. Я в своей карьере встречал огромное количество талантов, проигрывавших трудягам. Поэтому не устаю ребятам внушать, что без тяжелой работы талант значит не так много. Пытаюсь избавить их от этого испорченного понимания, что с талантом все упадет им в руки само собой. Пока «звездности» не замечаю, но загадывать далеко не хочу и не могу. Давайте жить сегодняшним днем. Давайте пожелаем выступить на чемпионате мира лучше, чем сейчас в Берне, а на НЕ через год – еще лучше. И так далее. Шаг за шагом. У нас немало по-настоящему серьезных, опасных конкурентов. Очень сильно выглядят пары Игоря Шпильбанда. Я даже не про русские пары говорю, а про дуэты Мерил Дэвис/Чарли Уайт, Тесса Виртью/ Скотт Мойр. Это наши самые серьезные соперники в будущем. Ребята должны понимать: чтобы догнать их и перегнать, надо работать не покладая рук. Если смогут это сделать, будут у нас и олимпийские медали.
- Вы часто говорите о том, что танцы на льду уходят от артистизма и импровизации в сторону техники и усложнения отдельных элементов. Вам это не по душе?
- Сегодня для всех главное – получить 4-й уровень сложности. Все стремятся усложнить свои программы. Но при этом из них практически ушла какая бы то ни было вариативность. Трудно создать ни на что не похожую программу, когда ты скован рамками элементов. Впрочем, нельзя сбрасывать со счетов тот факт, что если при той же сложности пара покажет еще и потрясающую выразительность, с идеей, образом, артистизмом, то у нее будут все шансы выиграть. Наглядный пример – Виртью/Мойр, представившие самую выразительную программу на последней Олимпиаде. При наличии таланта создать такую программу возможно. Но когда речь идет о 20 парах, происходит некое клонирование, похожесть. И это не может не настораживать.
- Главное впечатление, которое вы привезли из Берна?
- Больше всего меня удивило, как можно проводить чемпионат Европы в таких условиях. Более холодного катка я в жизни не встречал. Случись это в России, нас бы давно закидали камнями и живо вспомнили про медведей, расхаживающих по улицам с балалайками. Здесь же все было тихо. Всем было холодно, все кутались в пледы, но молчали. Впрочем, это единственный негативный момент. Мне, сами понимаете, грех жаловаться, ведь для моих пар чемпионат закончился благополучно. Что же до самого Берна, то это красивый и невероятно удобный во всех отношениях город.
- Ваши ученики не впервые выигрывают самые престижные турниры, включая Олимпийские игры. Как вам удается так удачно их выбирать? Или сами приходят?
- Именно сами. Находятся каким-то образом, просят помочь. Но чтобы добиться успеха, необходимо абсолютное доверие, абсолютное понимание между тренером и учениками. Они должны доверять наставнику, он – быть лояльным, не перегружать, тоже доверять им. Тренер должен понимать, что ученики не пользуются им, не халтурят. Но и они также обязаны осознавать, что не зря он столько требует. Трудиться нужно всегда. Талант необходим, но без труда многого не добьешься. Мне в этом плане с учениками везло. Навка/Костомаров и две нынешние пары – очень целеустремленные люди, заряженные на успех и победу. С ними приятно работать. Масса учеников была совсем другой – они, не спорю, любили фигурное катание, но когда доходило до серьезного дела, сдавались. Не хватало морально-волевых. Потому, собственно, кто-то всегда занимает первые места, а кому-то выше десятого подняться не суждено.
- Вы живете и трудитесь в Москве. И, понятно, ваши французские ученики тоже вынуждены работать здесь, на чужбине. Как они это воспринимают?
- Абсолютно нормально. Сняли квартиру недалеко от «Динамо». Уже два года там живут. Единственная проблема – люди начинают косо смотреть, когда иностранные пары у русского тренера катаются очень хорошо. Считают, что это идет в ущерб нашим ребятам. Но надо понимать, что успех моей молодой пары во многом зависит от французов. Совместная работа сильно им помогает, стимулирует. Они видят уровень чемпионов Европы и понимают, к чему стремиться. Так что у меня пока ситуация нормальная. Надеюсь и дальше так продолжать.
Что самое сложное в танцах на льду? Постановка самого танца? Создание полноценной программы?
- Программу-то я могу поставить и за 2–3 дня. Максимум за неделю. Другой вопрос, чтобы поставить все дорожки, отточить все элементы. Чтобы ребята попадали в музыку, было достаточное количество поддержек, вращений и так далее. Много нюансов. Порой приходится искусственно замедлять музыку незаметно для человеческого слуха, чтобы успеть выполнить нужное количество оборотов. Иногда приходится удлинять или укорачивать программу. Но важнее всего – верить в то, что делаешь. За танец Ильиных/ Кацалапова «Дон Кихот» на нас столько критики вылилось – мол, хуже еще ничего не было. Но я верил в правильность выбора программы и убеждал в этом ребят. На минувшем чемпионате Европы все увидели, как примерно это должно выглядеть. Танец идет под балетную музыку, а балет с его тонкостью линий, изгибов, воздушностью – это нечто особенное. Очень сложно все это повторить в танцах на льду. Ильиных/ Кацалапов – одни из тех немногих, кто способен откатать на таких позах, линиях.
- Бывает, что ученики доводят вас до белого каления?
- Конечно.
- И как вы с этим справляетесь? Вы больше тренер-диктатор или тренер-либерал?
- Я разный. Мне нравится, когда люди думают своей головой и многое в работу привносят сами. Только анализирующий, умный спортсмен может достигнуть величия. И я стремлюсь привить это своим ученикам. Такие фигуристы потом, как правило, становятся хорошими тренерами. Но при этом – никакого панибратства! Если ученик садится тебе на шею и свешивает ножки, я тут же включаю диктатора. Становлюсь очень жестким. Либералом же могу быть, когда на моих глазах проходит потрясающая тренировка, когда люди буквально на коленях ползут, стараются, но в конце концов подходят и просят, глядя на тебя щенячьими глазами: «Можно мы это завтра сделаем?» Вот тогда понимаю, что действительно уже «убил» их, и позволяю. Но назавтра они обязательно должны сделать обещанное. Если нет – снова включаю диктатора. Для меня главное, чтобы тренировки были интересными. Ученикам должно быть интересно до самого последнего дня в спорте. Они должны любить фигурное катание так же, как люблю его я. Конечно, мои ученики не бегут на тренировку, как на рождественскую елку с подарками, но идут с радостью. А это – огромный залог того, что они отработают с любовью и будут стараться.
- Кроме работы со спортивными танцевальными парами вы активно задействованы в телешоу «Лед и пламень». Плюс в прошлом году поставили собственное шоу – спектакль «Ледовое посвящение». Как вы все это совмещаете?
- «Ледовое посвящение» я делал с профессионалами. Поэтому на всю постановку ушло всего 4 дня. Сегодня многие критикуют меня за работу в шоу «Лед и пламень», но я уже много лет работаю там, набил руку. Знаю, как совмещать, чтобы это никому не вредило. К тому же я не могу подвести Первый канал, где все ко мне очень хорошо относятся. Не будь всего этого, я не знаю, как бы прожил в Москве все это время с моими амбициями, да еще после 13 лет в Америке. Но работе с фигуристами это никак не вредит. Занятия с учениками у меня проходят утром, а в «Лед и пламень» – во второй половине дня и вплоть до ночи. Я сразу поставил такое условие. Другое дело, что выходных почти нет, что нагрузка на организм очень серьезная. Ну а кто говорил, что будет легко? В конце концов, оцениваться все будет по твоей конечной работе.
- Как вы считаете, «Ледовое посвящение» удалось? Вы увидели на льду именно то, что задумывали?
- Не совсем. Многовато было текста. Просто неоправданно много. Но мы пробовали все это впервые, не знали толком – стрельнет или нет. И потому добросовестно учили текст. Сейчас бы я, конечно, сразу убрал его процентов на 50. Тем более надо понимать, что акустика в зале не всегда соответствует желаемому и текста порой просто не слышно. Впрочем, что касается работы артистов, декораций, исполнения – здесь у меня ни одной претензии. Ошибка, возможно, была в том, что мы запустили шоу в мае – когда у всех выпускной месяц, когда многие могли уехать на дачи. А может, просто было мало рекламы, кто знает? Но вообще я получил огромное удовольствие от работы и заканчивать на этом шоу не хочу. У меня есть желание снова попробовать поставить театральное представление.
- Что вам более интересно – тренировать спортсменов или делать шоу?
- Это абсолютно разная работа. Тренировка со спортсменами – высший пилотаж. Ты можешь разбирать с ними, как поставить левое плечо, как держать правое бедро, как и что нужно сделать, чтобы было правильно. Не могу сказать, что это хуже. Это просто другое, более дотошное. Но я люблю дотошность. А шоу – это больше импровизация и творчество. В шоу я назвал бы себя скорее тренером-хореографом. Вообще я не смешиваю две эти работы. Главное, что обе приносят удовольствие. А я, когда что-либо делаю, всегда хочу испытывать удовольствие.
- С кем работать труднее? Со звездами или со спортсменами?
- Работа со спортсменами – это, скажем так, long turn. Долгосрочный проект. Здесь больше воспитательной работы. Ты многому их учишь – жизни, не быть зазнайками, трудиться. Делишься с ними собственным опытом. Ну а звезды – они звезды и есть. Это более лаконичная работа. Ты понимаешь, что звезда пришла и ушла. Но ты за этот отрезок времени должен сделать свою работу на все сто, выжать из них все лучшее. Если надо, ломаешь под себя трудный характер, потому что нужно в короткие сроки поставить программу и сделать это супер. Разумеется, тут бывают и проблемы, и ссоры. Звезды ведь такие разные. Есть тонкие натуры, нежные. Но есть и взбалмошные, с ужасным характером. Приходится что-то придумывать, как-то разруливать ситуацию.
- Какими своими постановками вы особенно гордитесь?
- Я много чего ставил. Мои номера использовались в различных программах, шоу. Даже на Красной площади, во время рождественского представления на ГУМ-катке. Но больше всего, конечно, я горжусь постановкой танца «Кармен» для пары Навка/Костомаров, «Списком Шиндлера» в исполнении Ильиных/Кацалапова и программой «Summertime» для знаменитого канадского «одиночника» Курта Браунинга.
| < < | > > |
|---|
