Славный город Санкт-Петербург – культурная столица, северная Венеция и прочее, и прочее. Наверно, почти каждый московский автолюбитель имел счастье проехать те самые 700 км по трассе M10. И что-то – наверно, богатый опыт разъездов по той самой трассе – мне подсказывает, что, совершая подобное автопутешествие, вряд ли кто-то называет Питер всеми этими возвышенными эпитетами.
Последние сколько-то там лет в Питер по трассе я езжу регулярно. На разных машинах, по разным погодам. Ездили в безумную метель, когда дорога видна смутно, а снежинки, летящие в лобовое стекло, вызывают правдоподобные и пугающие галлюцинации – то грузовик без огней, то человек, перебегающий дорогу. Ездили в тридцатиградусный мороз, когда трасса ледяная и пустая, на обочинах стоят фуры, а гаишники целят радаром из машины, попивая водку и горячий чай. Ездили – целых 14 часов – по первому снегу на летней резине, когда чуть ли не через каждые пятьсот метров в сугробе торчит какой-то зазевавшийся неудачник. Ездили в апреле месяце, когда трасса разбита настолько, что дорожные ямы аккурат с половину твоей машины, и даже огромным фурам приходится совершать резкие маневры, уворачиваясь от колдобин. Ездили в период больших ремонтов, когда пришлось 200 км ехать за широченной строительной техникой, обогнать которую не давали гаишные машины – впрочем, пара безумцев обогнала, конечно.
Трасса с ее ямами, гаишниками, бетонными блоками посередь дороги, пьяными аборигенами, туманами и прочими незамысловатыми радостями автомобилиста – это еще не всё. Поездки по самому Петербургу тоже способны доставить немало радостных минут и вызвать к жизни немало интересных словесных построений.
Вот, например, номера домов. Ну, те самые, по которым очень удобно ориентироваться в незнакомом городе. Вернее, в любом городе, кроме Санкт-Петербурга. Потому что номера домов, во-первых, изображены белым по черному, а во-вторых, названия улиц написаны полукругом. В общем и целом эта странная дизайнерская конструкция нечитаема с дороги в принципе – разве что в хороший бинокль. Еще в Питере есть рельсы. Трамвайные. В Москве, конечно, тоже есть рельсы, но преимущественно закатанные в резиновое покрытие. А в Санкт-Петербурге они гордо торчат из асфальта и зловеще поблескивают, заставляя машины притормаживать до скорости неторопливой прогуливающейся утки. А иначе на тех рельсах можно оставить какую-нибудь ценную
часть подвески.
Возможно, что именно из-за состояния дорог народ по Питеру ездит плавно и неторопливо. Если вы вдруг наблюдаете, как кто-то играет в «пятнашки», – скорее всего это залетный москвич. Правда, однажды мне довелось покататься по Питеру с человеком, который очень здорово перемещался с весьма немаленькой скоростью, одновременно смотря карту, разговаривая по телефону, держа в руках бутылочку кока-колы – и все это на старенькой «шестерке». Но это была милицейская машина и милицейский водитель.
В последний приезд в высококультурную столицу довелось мне познакомиться с местным аварийным комиссаром – такой специальный человек, работающий в страховой компании и выезжающий на место аварий. Сначала новый знакомый рассказал несколько прекрасных, но совершенно чернушных историй, приводить которые на страницах журнала из соображений нравственности и морали мы не будем. Потом я неосмотрительно заикнулась про желание написать статью, и вместо задорных баек товарищ аварийный комиссар стал делиться размышлениями о сложностях и тонкостях своей работы.
На основании услышанного я поняла, что трудностей в этой профессии много. Люди зачастую не могут внятно объяснить, где они находятся. Хуже всего приходится в двух ситуациях: если люди разбились за городом – тогда ориентиры выглядят как «кривая сосна, две березки, плохая дорога, и вообще мы не помним, какие деревни проезжали» – и когда в аварию попадают приехавшие в Питер на заработки гости из других республик, которые вообще толком не понимают, где это они оказались.
Не менее возмущенно специалист по авариям рассказывал про тех странных водителей, которые не понимают, что установленная зимняя резина вовсе не отменяет необходимости ездить по снегу и льду аккуратно, без резких движений. Оказывается, в начале каждой зимы обязательно бывает большое количество аварий именно потому, что люди уверены: поставил зимнюю резину – можешь ездить как по асфальту. И даже после ДТП это мнение не всегда меняется. Послушав еще несколько историй, я убедилась, что мнение об опасности торчащих рельс было совершенно верным – на них регулярно кто-то режет колеса, теряет детали или травмирует автомобиль еще какими-то способами. Вообще в Санкт-Петербурге, и в его окрестностях в особенности, очень большое количество аварий происходит именно из-за состояния дорожного покрытия. Как грустно сообщил аварийный комиссар: «Появится где-нибудь большая яма – и ездишь к ней каждый вечер, как стемнеет».
Некоторое смутное неудовольствие работник страховой высказал по поводу тех прекрасных барышень, которые вызывали его по любому поводу – иногда, кроме самой барышни, никто мифическую царапину на кузове разглядеть не мог, но времени и сил тратилось как на аварию школьного автобуса с шестисотым «Мерседесом». В этой работе случается всякое – то привидение на фотографии засветится, то человек, сбивший скутером кабанчика, решает, что это его законная добыча, то в общественную баню кто-нибудь въедет, то выяснится, что в полнолуние бьется больше всего маршруток. Что-то из происходящего грустно, что-то откровенно ужасно, что-то просто смешно – впрочем, так бывает в любой профессии.
В каком бы городе вы ни были, ездите аккуратно, соблюдайте ПДД, внимательнее смотрите на дорогу – не мелькнут ли там рельсы, и если уж все-таки попали в ДТП – не обижайте аварийного комиссара, у него и так жизнь тяжелая.
| < < | > > |
|---|
