Александр Легков
Интервью: Владимир Рауш, Либерец
Во время вылета на мировой чемпионат по лыжным видам спорта в Чехию наша мужская сборная чуть не лишилась своего лидера – Александра Легкова. Он куда-то запрятал свой посадочный талон и долго не мог найти его. По счастью, злополучный купон все-таки отыскался: гонщик перевел дух, а потом дал интервью Sportweek.
«Мне крутили пальцем у виска: «Crazy man!»
- Последнее время при вылете на соревнования вас вообще сопровождают какие-то неприятности. В ноябре, к примеру, по пути в «Шереметьево» вы угодили в серьезную аварию.
- Мы тогда с Женей Дементьевым ехали в аэропорт, чтобы вылететь на этап Кубка мира во Францию. За рулем был наш общий друг, Женя сидел рядом с ним. А я разместился на заднем сиденье. До цели оставалось минут десять, как вдруг на перекрестке перед нами выскочил джип. Скорость у нас была не очень высокая, но на мокром асфальте быстро затормозить было трудно. Вот мы правым боком и въехали в него. Раздался хлопок, проводка в машине задымилась. Было полное ощущение, что мы горим. Я ногой выбил дверь и выскочил из машины, ребята поступили так же.
- Испугаться успели?
- Трясти меня начало только через несколько минут, когда мы уже стояли на дороге. Помню, полез было на водителя, но меня оттащили. Владелец джипа, как оказалось, сидел рядом – он был пьяный. А за рулем находился его шофер.
- С переломом носа вы оказались главным пострадавшим…
- В аэропорту нас с Женей сразу отвели в медпункт. Мы оба были как амебы – бледные, вялые. Меня водили за руку, как ребенка, – я ничего не понимал. Уже в самолете начал немного отходить от шока. Да и нос давал о себе знать – лицо опухало с каждой минутой.
- Со стороны кажется, что ваш орлиный нос не сильно пострадал.
- Мне потом делали снимки в Швейцарии, сказали: нос искривился на миллиметр. Просто чуть ушел вниз. Да еще носовая перегородка сместилась. Весной, после окончания сезона, придется ее выпрямлять. Хотя мне в принципе ничто не мешает – дышу нормально.
- С такой травмой вы не только вышли на старт, но и умудрились занять 3-е место. Что по этому поводу говорили соперники?
- После финиша многие подходили ко мне, крутили пальцем у виска: «Crazy man!». Допытывались, как в таком состоянии можно вообще бежать. Но я не считаю, что сделал что-то особенное. Просто очень хотелось выступить в той гонке. Трассы в Ла-Клюза мне подходят, недаром я уже попадал там в число призеров. К тому же накануне старта чувствовал, что нахожусь в неплохой форме. Да и большого дискомфорта от бандажа на лице я не испытывал. Все-таки мы в основном дышим ртом…
- Вы с Дементьевым – друзья не разлей вода. Как могло случиться, что свидетелем на его свадьбе был другой?
- Иначе я бы просто не смог повеселиться от души. А так – отдохнул по полной программе. Женя гулял свадьбу несколько дней. Сначала, как водится, в ресторане – до трех утра. Потом мы поехали на природу – шашлыки, футбол…
- В своем недавнем интервью Sportweek Дементьев с большим удовольствием рассказывал об охоте. Как вы насчет того, чтобы погулять с ружьишком?
- Для меня охота тоже очень многое значит. Каждой весной мы с родственниками ездим на весеннюю тягу – охотиться на вальдшнепов. Встанешь утром, в полдевятого выйдешь на просеку: в это время самцы как раз активно летают, ищут самочек. Природа только-только оживает после зимней спячки, птицы поют. Стоишь, слушаешь – и сердце замирает.
- А потом вы начинаете стрелять.
- Я не живодер и очень люблю животных. Но на охоте все воспринимаешь совсем по-другому. Там перед тобой уже не птицы – дичь. Просыпается какой-то дикий азарт: наверное, это инстинкт добытчика. Стреляешь, и никаких сантиментов не возникает. А потом приходишь домой, смотришь на эту птичку и думаешь – вот, блин… Становится дико жалко, даже внутри все сжимается.
- На крупного зверя доводилось охотиться?
- Как-то раз я стоял «на номере» во время охоты на лося. Сохатого подняли, а мы, несколько человек, заняли стрелковую позицию. Я, правда, самого лося так в глаза и не увидел. Слышал только, как мимо меня по кустарнику с треском прошла какая-то огромная туша.
«Сейчас я стал более наглым на трассе».
- Лыжники проводят тяжелейшие тренировки, а славы и денег получают куда меньше, чем те же футболисты или хоккеисты. Не обидно?
- Я не рассматриваю этот вопрос именно в такой плоскости. Во-первых, сейчас с помощью лыж можно нормально заработать – если, конечно, выигрывать этапы Кубка мира и «Тур де Ски». Да и вид спорта я выбирал себе по душе, а не из меркантильных соображений. И потом, я знаком со многими футболистами. Знаете, они вполне нормальные ребята – не рвачи и не зазнайки.
- А с кем вы знакомы?
- С Динияром Билялетдиновым, Русланом Нигматуллиным. Мы вместе снимались в программе «Большие гонки» год назад.
- И что на съемках запомнилось больше всего?
- Самыми впечатляющими оказались два конкурса – и оба связаны с быками. Сначала мы с Иваном Алыповым – коллегой по лыжной сборной – работали на качелях. А загоняющим у нас был саночник Альберт Демченко. Он гнал быка на нас, я в этот момент должен был поднять качели, и бык проскакивал прямо под Иваном. Очень серьезный конкурс. Раньше я по телевизору смотрел, думал – мол, детское шоу. А на самом деле очень страшно. И еще второй конкурс был: два человека строили ворота, а я загонял в них быка. Чем больше загонишь, тем больше очков получит команда.
- Знаю, вы делаете ремонт в своей квартире. Как продвигаются дела?
- О-о, это целая эпопея. У меня квартира в Московской области, довольно приличная по объему – 90 м. Хочется сделать такой ремонт, чтобы он был ее достоин. Без колонн и прочих излишеств, конечно, но – достойный. Правда, мое участие в этом деле сводится в основном к финансовой части. Всем остальным занимается подруга. Она заказала у дизайнеров проект, пригласила рабочих. Сейчас мы пытаемся довести дело до конца – хотя из-за кризиса цены на стройматериалы подскочили очень здорово.
- Два года назад в дебютном розыгрыше «Тур де Ски» вы заняли сенсационное второе место. Тот успех изменил отношение к вам в лыжном мире?
- Изменил, и очень здорово. После него толкать меня на трассе во время масс-стартов стали значительно меньше. А может, я сам просто стал более наглым. Если что, иду теперь напролом. Надо кого-то подвинуть – могу и локоть выставить. А раньше испытывал пиетет: ну как же, такие звезды вокруг! Все переживал: не дай бог, кого-то задену.
- Много говорят о длинном, почти отвесном подъеме в гору на финише «Тура». Как он вам показался?
- Все зависит от формы. В тот год, когда я стал вторым, просто влетел на гору и не заметил. А вот на следующий сезон карабкался из последних сил. Шел и приказывал себе: терпи, терпи.
- В нынешнем сезоне сборная – за исключением, может быть, Василия Рочева, который находится на самоподготовке, – выглядит не очень убедительно. У вас есть объяснения этому?
- Честно говоря, нет. Мы много обсуждаем, что нам нужно делать, как тренироваться – но пока желаемого эффекта это не приносит. Хотя ребята, которые готовились отдельно от команды, в этом сезоне тоже не показали выдающихся результатов. Поэтому сказать, что в сборной все плохо и нужно переходить на самостоятельную подготовку, нельзя.
- Как вы оцениваете свою нынешнюю форму?
- Думаю, что нахожусь сейчас в неплохом состоянии. Хотя до выхода на старт очень сложно сказать что-то конкретное. Вот выйдешь на старт, пробежишь два-три километра, и сразу станет ясно, как ты готов. А до этого можешь думать: все вроде бы неплохо – и это будет самообманом.
- Вы наверняка знакомы с коллегами из биатлонной сборной. Как отнеслись к допинговому скандалу, который там недавно вспыхнул?
- Я отлично знаю всех ребят-биатлонистов и очень переживаю за них. В подробности, конечно, не посвящен, но ситуация возникла очень неприятная. Когда все это произошло, я не стал звонить тому же Диме Ярошенко, чтобы не бередить раны. Вот отгремят лыжный и биатлонный чемпионаты, тогда и пообщаемся.
Автор – редактор отдела спорта газеты «Известия».
| < < | > > |
|---|
