Иногда подруге Элизабет, конечно, приходится постучать мне по голове: «Э-эй! Гу-ус! В жизни есть масса других вещей кроме футбола». Но вызов, который мы вместе с Россией бросили, та глобальная эволюция, над которой мы все работаем, – это так захватывающе, что я просто не могу отвлечься!
Главный тренер сборной России Гус Хиддинк в интервью «Советскому cпорту». 16.10.2008
Я приехал домой со стадиона «Локомотив» и улегся (нечасто бывает, вот счастье-то!) смотреть немцев с валлийцами. Смотрел я немцев, смотрел и все думал – насколько же Уэльс смотрится организованнее, мужиковатее (это комплимент в данном случае) финнов. Разумеется, в среду. Я в последние годы достаточно видел и тех, и других, чтоб вот так, за здорово живешь, отказаться от давно уже имеющегося мнения. Финляндия играет в футбол сильнее Уэльса. Сильнее. Намного. Так чего ж они с нами были совсем никакие?
Первый ответ, лежащий на поверхности, – это «на фоне». Они ж не по собственной охоте по своим воротам молотили? Их заставить надо было. Это да, сам с собой соглашаюсь. Заставили. Не дубиной или булыжником. А будто бы шпагой покалывая. Заставили. Это я понимал еще на «Локомотиве». Но все равно, как мужик из того анекдота, упираюсь – все, мол, понимаю, но вот почему финны были такие мертвые? А потом, когда немцы с валлийцами вышли на второй тайм и Уэльс начал шустрить, обнаглев, я вдруг понял почему. Они потому были такие никакие, что просто наших боялись. Дальше, уже за полночь, пошли интервью – и наших, и финнов.
Смотрю на Хюйпия – он улыбается. «Да, – говорит, – Россия сильнее нас». Точно, думаю. Боялись. Немцев не боялись, а наших боялись. И вот тут-то мне ясно стало, что по части оценки силы нашей сборной весь мир (включая и Уэльс, и Финляндию, и еще много кого) куда более добр и уважителен по отношению к нашей сборной, чем мы сами. Мы, если что, готовы враз «припомнить все». А они – боятся. А когда боятся финны – они, как правило, знают, чего боятся. Их так просто не запугаешь. Значит, есть чего.
Я приехал на «Локомотив» довольно рано. Как Гус предъявлял претензии к газону, видел, так сказать, «собственноглазно». Равно как и то, что большинство видевших это начали беспокоиться не на шутку. Я заранее приготовленное объяснение – мол, ясно, что Гус хочет играть в Лужниках, где полотерствовать удобнее, это не к газону претензии, а к осени, – высказал раз шесть. Не то чтоб сам до конца в это верил. Просто когда раз за разом тебя об одном и том же спрашивают – это начинает раздражать. Да и не уверен я в победе был, честно говоря. Вот и закрывался, как щитом. А еще грела вскользь брошенная перед матчем фраза старого другана Ильи Казакова (дел у пресс-атташе много, «перетирать» все равно некогда, только минута и была). «Все будет хорошо, Юрок, – бросил Илья. Вовсе не склонный к безоглядному оптимизму в повседневности. – Спокойно и хорошо». Так оно вообще-то и было. А я то, защищавший Гуса все время его работы, беспокоился, старый дурак.
Два опорника. Семшов ближе к атаке. Абсолютно вытекающий из неповоротливости финской защиты (а вовсе не из того, что «не пошло» у Погребняка) выход Саенко – и «три маленьких» как следствие. Малозаметные вроде бы, но постоянные «передергивания» – из «4–4–2» в «4–5–1» и даже в «4–3–3» в концовке. Мы переходили с одного на другое легко и… Нет, не «просто». А – плавно. Слитно. И без нервов. Раньше мы свои футбольные заметки писали одним, ну, двумя пальцами. А этот любитель капуччино как-то исподволь, ни бельмеса по-русски не зная, научил нас печатать десятью. Хочу написать даже «одиннадцатью», но, боюсь, буду справедливо обвинен в пошлости. Впрочем, уже написал.
А в Германии все было по-другому. С точки зрения схемы, игровых акцентов и даже с точки зрения результата. Но опять же. Не было надрыва. Не было. Что угодно было, а этого – не было. Под взрослостью ведь понимаются не только голливудские подвиги Брюса Уиллиса. Или Ван Дамма. Израненный и избитый поначалу – добивается результата, вот это мужчина! Да, мужчина! Только помимо этого взрослость – еще и умение не кричать «мама!», когда бьют. Потому что смотрят. И дети в том числе. Неудобно. И вот это пришло. Пришло не разово.
Не после шведов или голландцев. Или немцев. Пришло незаметно. Как и должно, в общем-то, происходить в жизни. «Все главное на свете происходит незаметно» – это ж мудрый человек сказал. И так же незаметно мы отмечаем, что Денисов уже играет в основе. Да, ему еще скучно на позиции завхозаопорника. Еще хочется (и это заметно) «с пацанами в футбол погонять». Глядя на его деловитость при расставании с мячом (закрыл зону, подобрал – отдай, лучше понадежней, ближнему), на то, как ему не терпится туда, к чужим воротам, я пару раз вспомнил героя Сергея Шакурова из «Свой среди чужих». С бухгалтерскими (помните?) нарукавниками. Ничего. И он научится. То есть научиться-то играть он научился. Уже давно. Он научится получать удовольствие. От того, чем пока ему приходится заниматься. Это придет. И опять что-то на эту тему с удивлением отметим. Постфактум, разумеется. Как отметили и прозаичность перехода на «три маленьких» впереди. С Аршавиным в центре.
Со стороны, говорят, виднее. Вот в этом и дело. Мы в повседневности своей, по-русски подозрительно, в каких-то качествах нашей сборной отказываем. А они – видят. И боятся. Немцев не боятся, а наших – боятся. Это не значит, конечно, что мы уже теперь сильнее немцев. Однако мы выросли. Находясь с этой сборной рядом ежедневно, мы и впрямь могли «лицом к лицу лица не увидать». Мы уже поняли, что играть-то мы умеем. Но мы и повзрослели к тому же. Мы выросли. Уже настолько, что можно, не боясь, внедрять Дзагоева. Дядек на поле хватит. Причем не обязательно тех, на кого наш палец сам собой укажет. Когда это произошло? Как считаете, Гус Хиддинк ответит на этот вопрос? Или улыбнется и пойдет пить свой капуччино?
| < < | > > |
|---|
