«В новостях перед матчем сообщалось о том, что Фетисов выйдет на лед. Но это все равно стало большой неожиданностью. ЦСКА преподнес огромный сюрприз своим болельщикам, и они отплатили тем же, был полный стадион на этой игре. Атмосфера потрясающая. Безусловно, он был в порядке. В 51 год показать такую игру, думаю, очень тяжело. Я бы даже не подумал, что ему столько лет».
Алексей Яшин, нападающий СКА,13.12.2009, «спорт-уикэнд»
Вячеслав Фетисов вышел на лед. И сыграл. Матч. В лиге, где уровень игры, считаю, год от года растет. В 51 год. И, так сказать, не испортил. Честно признаюсь, на льду вышло лучше, чем я ожидал.
Пишу «вышел и сыграл», а не «вернулся», потому что ожидать и впрямь игры постоянной, на протяжении нескольких месяцев (а то и сезонов), может только тот, кто, услышав или прочитав после игры: мол, вот этот матч провел – и все – тут же спросит: «А зачем тогда он это затевал?». И дальше пусть весь мир придумывает для него эти самые «зачем». Не по пути. Их-то может быть сколько угодно. От возможного спора с кем-то из знакомых – «вот выйду и сыграю» – до желания доказать что-то себе самому. От пиар-акции, желания «собрать зал» – до «поднятия боевого духа на армейской скамейке». Что угодно придумать можно. Но я не буду. Собрал зал? Собрал. Не испортил? Не испортил. А что дальше-то? Да ничего пока. Потому что у каждого причина, по которой он купил билет (или включил на эти два часа телевизор), все равно своя.
Лично для меня (да, думаю, и для большинства из тех, кому сейчас «под пятьдесят») это повод вспомнить. Да, и то, «каким он парнем был». Но самое главное – свое время. То, когда мы садились смотреть хоккей, зная, что мы победим кого угодно. И это не понижало наше удовольствие. Ведем «11:1» – начинаем смотреть «показательные выступления». Семьями. И суперсерии с канадцами. И первый для Виктора Тихонова чемпионат мира в Праге. Больше чем тридцать лет тому назад. Когда чехи были такими, какими не были ни до, ни после. Когда Мартинец играл у них в третьем (!) звене, а последний матч надо было выигрывать по заказу в две шайбы. И выиграли. И Тихонов плакал тогда на плече у Юрзинова. Там еще играли Михайлов с Петровым. Но уже летал в третьем звене Сергей Макаров. И там уже был Фетисов. Сразу – на лидерских ролях. В двадцатник. Человек, на котором будто сошлись два времени хоккейных. «Тарасовское» и «тихоновское». Понюхавший и того и другого. Мне было шестнадцать, я был застенчив, робок и влюблен...
Потом пошли восьмидесятые. С той великой пятеркой. Которую, полагаю, Тихонов придумал после поражения в Лейк-Плэсиде. И бросил ее в бой «первым номером» на Кубке Канады-81. И опять «брендом» (тогда, правда, такого слова не знали) команды был Фетисов. Вы можете вспомнить более молодого капитана хоккейной сборной СССР? Я – нет. Да и стараться не буду. Даже если б и был – все равно это тот случай, когда «я сам обманываться рад». Если б тогда было подобное изобилие глянца и постеров... Кого бы там публиковали? Тем более что выигрывали тогда все подряд. Кроме (увы!) двух Кубков Канады. Но и после них (что в 84-м, что в 87-м) – нам ведь не было стыдно, да? Мы знали, что как минимум не хуже. А я уже знал в то время, что жизнь – это не игра в «хочу-не-хочу», но все равно выбирал «хочу»... Она (жизнь) била и уговаривала: не бросай институт, жалеть потом будешь. А мой «двадцатник» отвечал: жалеть? Да ни за что на свете! И еще в это время я уже знал, какая она, любовь на всю жизнь...
А потом пошел «отток» в НХЛ. И опять впечатление такое, что началось с него. Хотя на самом деле «волну поднял» Ларионов. И вот стало страшно, что это великолепие под названием «советский хоккей» переедет за океан на ПМЖ. А оно ж уже было нашей собственностью, да? И на какой-то момент вакханалия восхваления тех бывших секретарей райкома, которые принялись объяснять нам, «какое зло эти райкомы», пугала меня фальшью и ощущением «Вавилона» настолько, что я готов был едва ли не проклясть всех отъезжающих. И, понимая «право решать для себя самому», все равно собственнически поднывал: «А я не хочу!». И принимал сторону Тихонова. Зная прекрасно, что он не ангел и во всем прав быть не может. Помните, как тогда «раскололось» все? Хоккей – не политика? Сейчас – да.
Но разве тогда он не был нашей национальной спортивной идеей? И все замыкалось на его имени. Будто он сбежал как Могильный. Ведь уехал же – если не по-хорошему, то не «под покровом ночной темноты», правда? И меня колбасило тогда. Между пониманием чужого «права» и своего «хочу». Может быть, как раз тогда я и начинал понимать, что быть болельщиком – это все равно означает выбирать второе. Может быть, тогда я сам и начал выбирать первое? Переставать быть болельщиком? Взрослеть помалу? Может быть. Уже и не помню теперь.
Министерскую часть карьеры Фетисова затрону вскользь. Потому что ничего в этом «срезе» не понимаю. А быть ленинской «кухаркой» не хочу. Отмечу лишь, что, на мой взгляд, трудно ему там было. Человек такой яркости. А политика – тихая наука. Кабинетная. А «ларионовская пятерка» в хоккее может быть собрана. А не в политике. «Он больше не сыграет? Сам сказал?» – судачили мы в нашей «плюсовской шестнадцатой комнате» в пятницу. И вот тут кто-то возьми и скажи: «А сколько у него уже было прощальных матчей?». И не было в этом замечании никакой едкости. Вопрос – и только. Много же было, правда? И «там». И «здесь». Он до матча со СКА вообще последний матч «здесь» в форме «Спартака» провел... И вот тут я понял: он вообще не уйдет. И если кому-то суждено выйти на лед в 60 или 70 – то первым будет именно он. Дай Бог нам каждому сохранить такую «самость». А уж смеются там молодые или (наоборот) в сборную прочат – дело второе. Ему это было надо. Он вышел – и сыграл. А что дальше – думаю, не знает и сам. Да и в этом ли суть?
| < < | > > |
|---|
