Константин Полтавец
Интервью: Игорь Швецов
Он долгое время жил, работал и учился в Голландии. Вернулся в Россию, чтобы свершить большое дело.
Держи вы в руках не спортивный журнал, а учебник истории, то вполне могли бы подумать, что речь пойдет о Петре I. У Константина Полтавца задачи чуть скромнее. Но он ведь и не самодержец всея Руси. Он лишь новый главный тренер конькобежной сборной России.
- Те, кто был против вашего приезда в Россию, утверждают, что ваш главный минус – отсутствие опыта главного тренера. А здесь на вас возложена ответственность за работу со сборной огромной страны с огромными, пусть и частично забытыми, традициями в этом виде спорта. Такой груз не размазывает по льду?
- Наверное, все-таки нет. В Голландии понятие большой команды просто неуместно. Там максимум 10–12 человек собраны в один коллектив. И такой коллектив очень мобилен. Я пытаюсь создать здесь, в России, такие компактные бригады. У вас есть подобные прецеденты в других видах спорта. В плавании, например. Но основной упор будет всегда на индивидуальный подход к каждому спортсмену согласно его специализации, уровню подготовки, генетическим особенностям, психологии. Это, конечно, трудный пункт, но не невыполнимый.
- Но для этого вам нужна группа единомышленников, которые и ощущают людей так же, как вы, и конькобежный спорт понимают так же, как вы. Насколько быстро в России можно собрать такую группу?
- Это самый главный на сегодняшний день вопрос. В Эрфурте, где я встретился первый раз с командой, я сразу стал пытаться поменять мышление, стиль работы, прежде всего в тренерском коллективе. В моем понимании 20 спортсменов – это все равно деление на группы по пять человек, где тренер может передать нечто личное. Для этого мы достаточно часто, примерно два-три раза в неделю, старались меняться группами. Для того чтобы спортсмены не привыкали к одному и тому же. Можно сказать одно и то же, но разными словами. И один спортсмен эти слова воспринимает быстрее, другой – медленнее. Чтобы ускорить этот процесс, мы и использовали принцип ротации групп. Для этого требуется каждый день собирать тренеров на подведение итогов. Обсуждать, кто как что увидел. Каждый излагает свою точку зрения исходя из того, что он увидел, что он услышал, какую информацию получил назад от спортсмена – так называемый feedback. И мы используем все это в общей работе.
- То, что лучший на сегодня российский конькобежец Иван Скобрев принял решение тренироваться в составе сборной, отказавшись от личной подготовки с Маурицио Маркетто, вас ободрило?
- Да, не буду этого скрывать. Мне очень понравилось, что Ваня принял такое решение. Хотя я не настаивал, не старался протолкнуть это решение. На сбор в Эрфурте он приехал чуть позже и был, как мне кажется, приятно удивлен возросшим уровнем, духом команды. Он увидел не сборную, состоящую из отдельных спортсменов, а именно команду. Возможно, именно это и показало Ване, что мы на правильном пути.
- Вы выросли на опыте советских конькобежных тренеров. На этом же опыте построен и фундамент голландской школы. Но этот учебник конькобежного спорта уже давным-давно написан. И уже давным-давно прочитан. Как в него еще какие-то новые страницы можно вписать?
- Он не только давно написан, давно прочитан, но еще и забыт. Каким-то образом то, что уже написано, не используется в практике. Например, определенное техническое положение, которое стоит в кинограмме в учебнике для Института физкультуры 1975 года. Голландские конькобежцы его, если посмотреть фотографии или видео, постоянно используют. В практике работы с российскими конькобежцами оно забыто. Эти базовые принципы нужно вернуть назад!
- Каким образом?
- Возможно, просто взять эти учебники и перечитать хотя бы то, что было у нас раньше. Я твердо убежден, что все конькобежцы, которые когда-то имели высокие результаты, имеют некое врожденное чувство. И это чувство, это ощущение быстрых секунд можно вернуть. Я апеллирую к их мышечной памяти. Я показываю им видео тех забегов, когда у них это чувство было, когда они бежали быстро. И обращаю их внимание на те базовые элементы, которые им придется опять почувствовать. Вернуть просто то, что у людей уже было. Профессионализм и индивидуальный подход на уровне команды – это будущее нашего развития. В Голландии, по всему миру есть специалисты, которые вытачивают коньки, делают загибы. Сейчас существуют специальные приборы, которыми меряется загиб конька. Ситуация с этими приборами, отношение к этому вопросу многих российских конькобежцев, состояние, в котором находятся коньки некоторых ребят, меня повергли в шок. В Эрфурте микрометры для измерения овала загиба коньков оказались только у меня и еще одного голландца – Тома Принсена, которого я пригласил поработать играющим тренером. Так что внедрение профессионализма в работу сборной команды даст импульс для развития спортсменов.
- Фундаментом советской системы подготовки всегда были большие объемы тренировочной работы. Мне же довелось от ребят услышать, что у них даже меньше объемы работы по сравнению с прежними годами.
- Думаю, что это обманчивое впечатление. Лучше всего посмотреть на фактор эффективности работы. Можно перетаскивать вагоны камней, но от этого лучше на коньках не побежишь. Вот это самое главное – эффективность конькобежной работы, которую они должны выполнять. Ее не надо выполнять много. Ее надо выполнять ровно столько, сколько нужно, чтобы сделать новый шаг. У тех, кто испытал уменьшение объема, это связано еще и с работой по изменению техники. Перестройка двигательного стереотипа невозможна в момент большого объема работы. Идет изменение техники, идет изменение тренировочной программы. Они, возможно, делают меньше, но делают более эффективно.
- Вы как-то заметили, что побеждать можно и Свена Крамера, только надо знать, как. Кому, как не вам, лучше других знать ответ на этот вопрос. Вы же проработали со Свеном несколько его лучших лет.
- Да, мне довелось проработать со Свеном с 2005 года. Свен, конечно, уникальный человек и всегда себя максимально мотивирует. Хотя некоторые старты, такие, как на чемпионате Голландии, для него становятся неактуальными. Пока конкуренция не возрастает, Свен не становится Свеном, который хочет разорвать всех остальных. Можно сделать объем работы, который Свен выполняет. Если я покажу планы Свена, то они не будут поражать ваше воображение. Конечно, Свен – талантливый человек. Но в нашей сборной есть не менее талантливые персонажи. И сейчас тот момент, когда Свен достиг какой-то своей цели, а, к примеру, Ваня Скобрев еще имеет простор для построения целей. Ему есть куда продвигаться, к чему стремиться. Пройдясь по вторым-третьим местам, Ваня сейчас имеет запал, как и некоторые другие люди в команде, расти и выигрывать. Именно выигрывать.
- Согласно статистике последних Олимпиад, к домашним играм страна-организатор в спортивном плане начинает готовиться как минимум лет за 12, в крайнем случае – за 8. В вашем распоряжении до Сочи всего три с половиной года. Успеете?
- Думаю, да. Очень сильно надеюсь. Задачи стоят большие. Я это прекрасно понимаю. Но всегда, когда работаешь в стране – организаторе Игр, ветер дует в твои паруса, ветер дует в спину. Сложными будут первые шаги, первые два года. А потом эта отлаженная машина должна начать работать. Я очень надеюсь, что российские коньки смогут встать в одну выбранную колею и двигаться по ней в одном направлении.
- Как вы считаете, когда можно будет увидеть первые плоды вашей работы?
- Думаю, что никто не сомневается: все в нашей команде хотят получить результат. Во-первых, как можно быстрее, во-вторых – вчера. Но ставить задачу прямо сейчас выиграть у голландцев или у корейцев бессмысленно. Сделать это за три месяца невозможно. Это все равно что сказать: я хочу ребенка и хочу, чтобы он родился через три месяца. Окончательный результат – это медали, желательно высшего достоинства, на Олимпийских играх в Сочи. И туда мы идем, к этому стремимся.
| < < | > > |
|---|
