Текст: Игорь Швецов
В пятницу вечером в окрестностях Уимблдона было тихо. Нет, народу вокруг хватало. Люди медленно растекались с кортов – кто на стоянку к собственному авто, кто к рейсовому автобусу, кто отправился пешком к метро. Затесавшись в эту толпу, поймал себя на мысли: я не вижу ни одной улыбки. И даже разговаривать друг с другом люди предпочитали на пару тонов тише. А еще лучше – помолчать. Даже малайцы преклонных годов, видимо, давно уже живущие в Англии, шли молча. Только в руке отца этого семейства покачивалась видеокамера. Не знаю, будут ли они хоть раз смотреть те кадры, которые засняли. Они-то жаждали зафиксировать момент триумфа. А тут…
Надежда всей Англии Энди Маррей проиграл в полуфинале Энди Роддику. Проиграл по делу, по игре. Но тем, кто ждал от соотечественника выхода в финал, а то и победы, от этого не стало легче.
От друзей узнал, что во многих лондонских пабах (а возможно – и по всей стране) в тот момент, когда Маррей проиграл последний мяч, повисла гробовая тишина. Примерно такая же, как мне доводилось слышать в 1996-м, здесь же, в Лондоне, когда футбольная сборная на домашнем чемпионате Европы проиграла в полуфинале немцам. Правда, тогда тишина провисела несколько минут, а затем более свободные в проявлениях своих эмоций футбольные фанаты вывалились толпой на Трафальгарсквер и начали избивать слишком ретивых в работе профессиональных фотографов.
В 2009-м, после поражения Маррея, все было гораздо благообразнее. Просто страна погрузилась во всеобщую грусть и тоску. Нам с вами это очень сложно понять. У нас спорт еще не стал таким общенациональным достоянием. И когда днем ранее в полуфиналах проиграли в сумасшедшей борьбе Елена Дементьева и в провальном матче Динара Сафина, уверен, ни у кого в нашей стране не скатилась по щеке скупая слеза. Да и сравнивать как-то некорректно. Мы, еще месяца не прошло, как насладились победой Светланы Кузнецовой на кортах «Ролан Гаррос». А британцы ждут своего соотечественника в финале Уимблдона уже 71 год. Побеждать же не удавалось и вовсе 73 года.
В выигрыше от поражения Маррея оказались только те спекулянты, которые успели продать билеты на финал. Цены-то на эти билеты росли тем быстрее, чем ближе Маррей подходил к финалу. И днем к пятнице уже достигли уровня 10 000–12 000 фунтов стерлингов за лучшие места. А потом резко начали падать в цене, вернувшись к привычным цифрам в 2000–2500 при номинале в 110 фунтов. Теперь мечты и надежды придется лелеять еще как минимум год. Но через год, я могу дать голову на отсечение, перед стартом Уимблдона опять начнется компания под названием: «Маррей должен выиграть!». И наплевать, что такая истерия мешает самому герою. На то он и герой, чтобы на глазах у всей нации одолеть всех соперников. И, может быть, тогда в королевской ложе центрального корта появится наконец-то королева Великобритании.
А про отсутствие Рафаэля Надаля, прошлогоднего чемпиона, на Уимблдоне перестали вспоминать на третий-четвертый день турнира. Sic transit gloria mundi – «Так проходит мирская слава». Тем более что кроме самого тенниса в нынешнем году на Уимблдоне все обсуждали крышу на центральном корте. Первыми опробовать теннис на Уимблдоне под крышей довелось Динаре Сафиной и Амели Моресмо. И так всем вокруг понравился внешний вид, что даже когда несколько капель дождя, упавшие на корт, закончились, крышу открывать уже не стали. Тем более что Энди Маррей со Станиславом Вавринкой в тот же день зарубились не на шутку.
Впервые мне довелось наблюдать на Уимблдоне теннис после 21.30 по местному времени. И теннисное шоу того стоило. А уж когда показывали планы ночного Уимблдона с залитым светом центральным кортом, то и вовсе возникали ассоциации с космическим кораблем. К огромному сожалению организаторов Уимблдона, тот день так и остался единственным, когда удалось продемонстрировать всему миру эту великолепную картину. Во все остальные дни в Англии стояла непривычно жаркая погода. И от того еще жарче становилось на кортах.
Настоящими открытиями турнира для всех, не только для меня, стали три человека. Андрей Кузнецов, Елена Дементьева и Энди Роддик. Андрей, переборовший в свое время серьезные проблемы со здоровьем, в свои 18 лет играл только третий турнир «Большого шлема» среди юниоров. Он уже начал процесс переключения на взрослые турниры, но напоследок решил сыграть со сверстниками. Но его полуфинал с австралийцем Бернардом Томичем заслуживает оценки по взрослой шкале. Андрей легко подхватывал темп соперника. Но в этом темпе ему удавалось создавать гораздо больше, нежели Томичу. Андрей легко двигался и всегда пытался создавать что-то новое. Он творил на корте. В нынешние времена универсализации – редкое качество. И очень полезное.
Последний раз в финале юношеского турнира «Большого шлема» наш с вами соотечественник играл 10 лет назад. Это был Михаил Южный в 1999-м в Австралии. А на Уимблдоне такого не случалось и вовсе 43 года. И тут мы обскакали англичан. Андрей Кузнецов, немного поволновавшись в первой партии, затем более чем уверенно переиграл американца Джордана Кокса. В 18 лет это еще не гарантия звездной карьеры, а только легкий намек.
Огромное количество чемпионов юниорских турниров прежних лет канули в неизвестность. Очень верю в то, что Андрей эти препятствия преодолеет. И через год-другой уже будет играть в основных сетках взрослых турниров «Большого шлема». Елена Дементьева поразила всех тем, как она улучшила свою подачу. Подачу, которая всегда считалась ее главной проблемой. Да и физические кондиции Лена набрала буквально за считанные дни. Вроде бы не так давно она, уставшая и едва отошедшая от болезни, оправдывалась за поражение в Париже. И вот уже, легкая и энергичная, – громит своих соперниц на Уимблдоне. Эх… Ей бы увидеть, что на матч-боле в полуфинале Серена Уильямс вдруг пошла к сетке. Весь матч этого не делала, а тут пошла. Сама Серена потом признавалась, что не поняла, как оказалась у сетки. Да и Лена не подняла головы. И сыграла Серене на ракетку. И все равно – это лучший Уимблдон в карьере Дементьевой. Даже несмотря на то, что и в прошлом году она играла здесь в полуфинале.
Свой лучший Уимблдон в карьере сыграла и Динара Сафина. Изменить свою игру, чтобы легче чувствовать себя на траве, первая ракетка мира не смогла. Но, тем не менее, пусть и незаметно для невооруженного глаза, прогрессировала от матча к матчу. Вот только полуфинал с Винус Уильямс стоит поскорее забыть. Или, может быть, наоборот, слишком хорошо помнить. Как пример того, как делать не надо. Возможно, права Ольга Морозова, игравшая в финале Уимблдона ровно 25 лет назад, заметившая, что Динаре просто сил не хватило. А против Уильямс играть на траве «вполноги» – нереально. Единственное, что плохо, – этим поражением Динара опять дала повод сестрам Уильямс на весь мир рассуждать о том, кто настоящая первая ракетка мира. Существует один способ прекратить эти разговоры – Сафиной выиграть турнир «Большого шлема». Желательно – как можно быстрее. В идеале – в начале сентября, в Нью-Йорке, на территории сестер.
Сестры в четвертый раз разыграли финал Уимблдона между собой. К удивлению многих, не Серена после трехчасового полуфинала с Дементьевой, а Винус после часовой разминки с Сафиной выглядела в финале уставшей. Но еще больше меня поразили глаза Винус после окончания матча с сестрой. Я никогда не был в Марианской впадине, но ощущение такое, что, окажись я там, увидел бы примерно то же самое – пустоту. Абсолютную пустоту. И после этого никогда в жизни не поверю в возможности распределения побед и титулов на внутрисемейном совете Уильямс.
И уж точно не могло существовать никакого договора между Энди Роддиком и Роджером Федерером. Роддик, восхитивший публику заново выстроенной игрой с бэкхенда, возродился практически из небытия. Нет, он никуда из первой десятки в последнее время не выпадал. Но претендентом на серьезные победы считаться перестал. А здесь взял и в третий раз добрался до финала Уимблдона. И тактическую мудрость показал, и подача с игрой у сетки никуда не делись, и форхенд стал гораздо свободнее и острее. Многие даже называли этот его всплеск последним шансом Роддика выиграть Уимблдон. Возможно, так оно и есть. А может быть, Роддик найдет, что еще можно усилить. Но это все будущее.
Пока же американец в финале показал то, что никогда и нигде нельзя показывать Федереру. То, как Энди проиграл сетбол на тайбрейке второй партии, стало лишней демонстрацией страха перед Роджером. Конечно, бывало, и не раз, что Федерер отыгрывался и с 0:2 по партиям. А уж когда ему удалось сравнять счет в матче, сомнений в его успехе становилось все меньше. И даже когда швейцарец проиграл четвертый сет, все равно не покидало ощущение, что победа придет именно к Роджеру. Роддик держался как мог. И бился до последнего. Он был близок к победе как никогда. Но все-таки в 30-м (!!!) гейме пятого сета он дрогнул вновь, пару раз не сумев подать с первого мяча. И рекорд состоялся. Федерер выиграл-таки свой 15-й турнир «Большого шлема», что прежде не удавалось никому. Прежний рекордсмен, Пит Сампрас, лично засвидетельствовал процесс передачи рекорда. И плакал на этот раз после окончания финала соперник, а не Роджер Федерер. А заодно швейцарец вернул себе и титул первой ракетки мира. Вот он, миг торжества!
Мы покидаем Уимблдон ровно на год. Ты, Британия, пока поплачь над судьбой своего героя. Глядишь, через год ему будет легче. А к слезам и дождик будет более благосклонен. Все-таки Уимблдон без дождя, как без клубники со сливками, – не Уимблдон.
| < < | > > |
|---|
